Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания
- Автор: Фаворская Татьяна Алексеевна
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Санкт-Петербургский государственный университет
- ISBN: 978-5-288-05890-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания». Краткое содержание книги:
Для широкого круга читателей, интересующихся историей России и российской науки.
Наконец, все диссертации готовы, бумага для таблиц приготовлена, но чем писать таблицы? Ни туши, ни чернил нет. Академикам выдавали по несколько чернильных карандашей каждому. Я осторожно срезала с чернильного стержня деревянную облицовку, затем стругала черничный стержень ножиком в тонкий порошок, разводила его водой до нужной окраски и кисточкой рисовала формулы. Черчение таблиц я оставила на Казань, до отъезда уже было некогда этим заниматься. Для покупки билетов и для проезда в вагоне нужен был, кроме паспорта, соответствующий документ — командировка. Командировку эту написал и подписал мне А. Н. Крылов. Трудно мне было уезжать из Борового и бросать Марию Маркеловну без моей помощи, оставлять Машу, но делать было нечего. Деньги на поездку мне дал Алексей Евграфович.
Поезда ходили нерегулярно — неизвестно было, когда точно удастся мне выехать. У меня с собой был тяжелый чемодан, сумка с провизией, провожать меня поехала Оля. Мы выехали 11 апреля утром, погода была ясная, солнечно. Весна в этом году была ранняя, дружная, каждый день светило солнце, снега быстро таяли. Весна была красивая, но неблагоприятная для сельского хозяйства: снег таял и тут же испарялся, а не впитывался в землю, которой таким образом доставалось мало весенней влаги, и она быстро высыхала. Ехали мы на «санитарке», когда подъезжали к Щучинску и стали подниматься на идущую в гору городскую улицу, я залюбовалась красивым зрелищем: по всему пригорку, поросшему низенькой травой, струилась вода и сверкала, переливаясь на солнце. Оказалось, что поезда в этот день не ждали, неизвестно было, когда он будет, приходилось ждать.
Мы отправились с Олей в гостиницу и сняли там номер с двумя кроватями. Время ожидания мы решили использовать для черчения таблиц, которых нужно было сделать штук двадцать пять. Мы разделили между собой работу: одна карандашом рисовала формулы, другая делала чернильный порошок, разводила его в воде и кисточкой рисовала буквы. Гулять по городу было очень затруднительно: немощеные улицы Щучинска превратились в липкую, вязкую кашу. Предвидя такие обстоятельства, я взяла в дорогу привезенные из Ленинграда старые ботинки из коричневой прорезиненной материи. Мы решили сходить к А. Г. Гоголевой, у которой жила Оля в ожидании родов, и побывать у ее хороших знакомых, с которыми Оля тогда познакомилась. Попасть в эти два места обычным путем по ведущим туда улицам было очень трудно: ноги могли увязнуть в грязи. К Гоголевой пришлось идти по улицам, вдоль домов, держась за заборы, когда, стоя на одной ноге, выбирали, куда поставить другую. К своим знакомым Гоголева повела нас через чьи-то дворы и огороды, где земля не была так размешана. Она показала нам также, как безопаснее проходить на вокзал, и мы каждое утро отправлялись туда узнавать, будет ли поезд. Только на третий день нам сказали, что вечером будет поезд на Свердловск, и продали мне билет в жесткий бесплацкартный вагон.
Вечером Оля и А. Г. Гоголева провожали меня и, когда поезд подошел, посадили меня в совершенно темный, не освещавшийся вагон. Народу в поезде было мало, я положила свои вещи в угол на нижнюю полку и, когда поезд тронулся, легла на полку, накрылась пальто и положила голову на чемодан. Проводив меня, Оля пошла ночевать к А. Г. Гоголевой и утром отправилась в Боровое. Спать мне, конечно, не пришлось: не говоря уже о том, что лежать на голых досках, имея вместо подушки под головой жесткий чемодан, было достаточно неудобно, в вагоне было и страшновато. Ночью стало еще темнее, ничего совершенно не было видно, между тем по коридорам нашего вагона все время кто-то пробирался, слышались приглушенные голоса, а под утро кто-то стал искать свои туфли и на весь вагон кричал, что у него пропали туфли из-под скамейки. Я благоразумно туфель не снимала, так в них и легла.