Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания
- Автор: Фаворская Татьяна Алексеевна
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Санкт-Петербургский государственный университет
- ISBN: 978-5-288-05890-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания». Краткое содержание книги:
Для широкого круга читателей, интересующихся историей России и российской науки.
С углем для электростанции дело обстояло все хуже и хуже. «Дядя Антон» давал свет только один раз в день — вечером, часов до двенадцати. Зимой утром, когда было еще совсем темно, приходилось обходиться с одной маленькой керосиновой лампочкой, которая в основном находилась в кухне, где топилась плита и готовился завтрак. Но ведь детям, особенно мальчикам, в темноте не сидится, оба они по очереди поплатились за свою непоседливость. По утрам приходилось часто открывать подполье, доставать оттуда разные припасы. Иногда на некоторое время подполье приходилось оставлять открытым, пока выставленные на пол столовой предметы переносили в кухню. Крышка подполья была как раз на дороге из нашей комнаты в столовую, в темноте не видно, открыта она или нет. Первым угодил туда Ваня, упал очень удачно на землю, так что совсем не ушибся, только всех напугал. Спустя некоторое время упал туда и Игорь, тот слетел так удачно, что уселся прямо в открытую кадку с капустой и тоже отделался одним страхом. Ваня был легонький, подвижный, подпрыгивал, подскакивал, любил бодать всех своей головой. Чаще других он бодал Игоря. Первое время тот был тяжел, неуклюж, не выдерживал Ваниного боданья и падал. Но в Боровом он окреп, изменился, толщина пропала, и Ване уже больше не удавалось повалить его, а так как Игорь стал сам давать ему сдачи, то Ваня прекратил свои нападения. Вообще они почти никогда не дрались и мирно играли вдвоем.
Об эвакуированных академиках и их семьях заботились и очень внимательно: их не только хорошо поместили, хорошо питали, но заботились и об их одежде и обуви. В первую же осень в Боровое привезли партию валенок для взрослых и детей. У нас у всех были взяты с собой валенки, но у многих их не было, а в суровые снежные зимы без них было не обойтись. Присылали чулки, носки, детскую обувь, нитки, головные платки, байку, фланель, бумагу и чернильные карандаши для работы академиков. Бумагу привезли большим рулоном и неразрезанными частями выдавали каждому академику. Бумага эта очень мне пригодилась для писания таблиц для доклада.
Газеты прочитывались нами от корки до корки, с особым интересом изучали мы карты различных участков фронта, высказывали предположения, как дальше будут развиваться военные действия. С нетерпением ждали мы известий со сталинградского фронта, чувствовали, что там зреет что-то большое и очень важное. Мальчики знали имена знаменитых наших маршалов и поделили их между собой: Ваня был Рокоссовский, Игорь — Ватутин. Когда Ватутин погиб, Игорь стал Жуковым. С замиранием сердца слушали мы позывные «Широка страна моя родная» и голос Левитана, говорящего: «Будет передано важное сообщение», — а затем: «От советского Информбюро». Прорыв блокады Ленинграда, победа под Сталинградом… Можно ли забыть, с каким восторгом мы слушали эти сообщения! Жалости к немцам я не чувствовала никакой, я до сих пор не верю ни одному немцу, будь он из ФРГ или из ГДР, безразлично. В них во всех течет кровь наших врагов, врагов безжалостных и жестоких, врагов — садистов и диких зверей.
Алексей Евграфович мало бывал на воздухе: в тихие солнечные дни, когда мороз был не слишком велик, он просиживал на своей террасе минут тридцать-сорок — в основном же проводил время в кресле у письменного стола, сидел. Думал, вспоминал, подытоживал результаты, полученные последними его аспирантами, находил объяснения установленным экспериментальным данным. И все это в уме, без карандаша и бумаги. Алексей Евграфович не владел современным арсеналом теоретических представлений, но те объяснения, которые он давал найденным фактам, по существу своему вполне отвечают тем теоретическим основам, которыми пользуются в своих работах химики-органики наших дней. Когда он привел все умозаключения в стройную систему, он стал диктовать мне свою последнюю статью, которую я послала в Казань, где была в то время редакция «Журнала общей химии», редактором которого Алексей Евграфович состоял с 1900 года, и где жил заместитель редактора С. Н. Данилов. Свои соображения, изложенные в статье, Алексей Евграфович доложил затем осенью 1943 года на сессии Академии наук в Москве.
В медицинском обслуживании академиков произошла перемена: к С. С. Слиозберг приехал из Москвы муж, пожил некоторое время в Боровом, а потом они вместе уехали в Москву. Наблюдать за здоровьем академиков и всего коллектива стал врач курорта Сергей Георгиевич Бражников, мужчина лет пятидесяти с сильной проседью, знающий врач и интересный и очень разговорчивый собеседник. Он уже несколько лет жил в Боровом со своей больной женой. Он был направлен в Боровое как подозрительная личность и не имел права уезжать оттуда. Время от времени он навещал Алексея Евграфовича, поговорив с ним о здоровье и на какие-нибудь общие темы, он переходил в столовую, садился к столу, пил чай и разговаривал, разговаривал…