Мой друг Адольф, мой враг Гитлер [litres]

Геринг же был чистым авантюристом, настоящим солдатом удачи, который в нацистской партии видел возможность реализовать свою энергию и тщеславие. Тем не менее он был очень общительным человеком экстравертного типа, и мне было с ним легко. Довольно скоро мы стали с ним на ты, и этому немало способствовали наши жены. Карин Геринг, ирландка по матери, происходила из солидной шведской семьи и была настоящей леди, очаровательной и образованной женщиной, и они часто общались с моей женой. Геринг относился со смешливым презрением к небольшой команде баварцев вокруг Гитлера, которых считал кучей пивохлебов и носильщиков с ограниченным провинциальным мировоззрением. В своем шумном стиле он привносил дуновение огромного мира за пределами Германии, а так как он участвовал в войне и был награжден медалью за отвагу, то имел очень обширный круг знакомств.

Они с Карин жили очень богато, хотя деньги были в основном ее, у них был дом в Оберменцинге рядом с Нимфенбургским дворцом, где он соорудил нечто вроде уголка заговорщика в подвале в готическом и немецком стиле, с огромными оловянными пивными кружками. Мы с женой иногда ездили к ним в гости, но не слишком часто, потому что у нас не было машины, и приходилось полагаться на Герингов, чтобы они довезли нас сначала к себе, а потом обратно к нам домой. На самом деле моим единственным средством передвижения был гигантский велосипед «свифт», принадлежавший раньше моему отцу, который был одинаковых со мной габаритов. Я держал его при себе вплоть до тридцатых годов, когда я оставался единственным немоторизованным членом на вершине нацистской иерархии. Но в то время я имел идеалистическое представление о партии, выражающей интересы рабочего класса. Помню, однажды сидя в мюнхенском кафе, я упрекнул Геринга за то, что тот вставил монокль в глаз и смотрел по сторонам с тем дурацким видом собственного превосходства, который обычно приобретают все, кто пользуется моноклем. «Мой дорогой Герман, – сказал я ему, – предполагается, что мы – партия рабочих, и если ты будешь появляться на людях и выглядеть как юнкер, то мы никогда не получим их поддержку». После чего он упал духом, стушевался и засунул монокль в карман.