Чёрный аист

— Ты сюда смотри, в корень, — показала на землю мама.

Я присмотрелся, но ничего особенного не увидел.

— Мне дали черенки винограда для посадки, — стала рассказывать мама. — Я их воткнула в землю, они дали ростки. Пришла соседка и ахнула. Оказывается, я их воткнула вниз головой! Но они все равно проросли, вошли в землю, укоренились и стали расти дальше. Видишь, какая лоза?

— Как называется виноград? — спросил я.

— Армянский. Он здесь у всех растет.

Рассказу мамы я не удивился, у нее была легкая рука, росло все, что бы ни посадила.

— Про Бучинских что-нибудь знаешь? — сменил я тему разговора.

— Да, купили в Белореченске дом. На выходные поедем к ним, Костя уже там был.

Бучинские когда-то были нашими соседями по Ганцевичам. Папа и дядя Толя работали вместе в райпотребсоюзе. Потом отец перешел бухгалтером в межколхозстрой, но связи они не потеряли. Мы уехали в Речицу, Бучинские на юг, и вот встретились. Я подозреваю, что отец оказался в Хадыженске во многом благодаря Бучинскому. Дядя Толя был мужик оборотистый, поговаривали, что из Ганцевич он уехал, чтобы не попасть под суд за спекуляцию. Я на подобные разговоры не обращал внимания, дядя Толя мне нравился своим компанейским характером. У Бучинских, кстати, подрастала дочь Оля, перешла то ли в восьмой, то ли в девятый класс.

— «Победу» купили, — сказала мама. — Обещают взять нас с собой на море.

— Кто купил? — удивился я.

— Толя! — тоже удивилась мама. — Завтра нас на станции встретит.

Это хорошо, не надо на автобусе трястись.

— Пойду прогуляюсь по городу, потом на речку, — сказал я.

— Рассказал бы, как учеба, — вздохнула мама. — Мы же о тебе почти ничего не знаем.

— Вечером придет папа, и я расскажу. Да и что рассказывать? Лекции, сессии, соревнования. Все как у всех.

Мне не терпелось пройтись по городу. Я его толком еще не видел. Однажды после зимней сессии меня повела показывать местные достопримечательности Надя, но дошли мы только до парка. Там у Нади под пальто сбилась кофточка, я полез поправлять, столкнулся с ее губами, и дальше одни поцелуи. Надя не умела целоваться точно так же, как и я.

Я прошел по центральной улице, заглянул на рынок, потолкался в универмаге. Вроде дома такие же, как и в Белоруссии, но люди внешне другие. Загорелые тетки и дядьки с украинским выговором, много кавказцев. Солнце так шпарит, что поневоле прячешься в тень. Мне нравилось, что меня здесь никто не знает, даже вон та черноволосая девушка, которая в упор уставилась на меня. Пригласить ее искупаться на речке? Но уже в следующее мгновение девушка с перекрестка исчезла.

Я спустился к речке Пшиш, нашел свободное место на узкой полоске пляжа и сел на песок, смешанный с галькой. Берега речки густо поросли ивняком, в котором шла какая-то своя жизнь. Оттуда доносились возгласы, смех, звяканье бутылок, даже дымок костра. Группка загорелых до черноты старшеклассниц купалась. Они ныряли ничуть не хуже ребят, которые купались чуть поодаль.

— Эй, а ты откуда? — вдруг услышал я.