Чёрный аист

Тетя Ядя расцеловалась с отцом, взяла меня за руку, но тут же отпустила, словно обжегшись. Вырос ребенок, которого она знала в Ганцевичах.

— Скоро сядем за стол, — сказала она.

— Помнишь, какое мясо было у меня в Ганцевичах? — спросил дядя Толя отца.

— Помню, — кивнул отец, — копченое мясо.

— Не копченое, а вяленое. Копченое тоже было, но вяленое лучше, натуральный вкус. Здесь ни у кого такого нет. А запивать будем своим вином.

Отец промолчал. Он предпочитал водку.

Оля сидела в сторонке в плетеном кресле и читала книгу.

«Почему они при мне всегда читают книги? — подумал я. — Знают, что я филолог?»

Они — это в первую очередь Таня из Токарёва, потом Оля. Не читала книг Светлана, но она спортсменка, ей можно.

— Там, где ты учишься, девочек много? — спросила тетя Ядя.

— Полно, — сказал я.

— А моя вот не знает, куда поступать. — Она с осуждением посмотрела на дочку.

Та хмыкнула.

— Поступит, — сказал дядя Толя, — что, она дура, что ли?

Оля раздраженно захлопнула книгу. В вырезе халата я увидел, что она без лифчика.

«Маме надо не шпынять дочку, а научить носить лифчик», — подумал я.

— Пойдем в огород, — поднялась с кресла Оля, — здесь невозможно читать.

— Далеко не уходите, — бросила нам в спину хозяйка, — за стол скоро.

В огороде было намного жарче, чем во дворе. Гудели шмели, пахло помидорной ботвой, укропом и еще чем-то.

— У нас в том конце дыньки растут, — сказала Оля.

— Созрели?

— Еще нет. Ты учишься в Минске?

— Да.

— Я тоже хочу куда-нибудь подальше от родителей, — вздохнула Оля.

Я подумал, что жить лучше рядом с родителями, а не далеко от них, но говорить об этом не стал.

— У вас здесь какая речка? — спросил я.

— Белая, — пожала плечами Оля.

— Купаетесь?

— Вода мутная. Через неделю поедем на море, под Джубгу. Папа говорил, что и вы с нами.

— Вроде нас зовут? — прислушался я. — Ты сильно не переживай, здесь тоже можно жить. Виноград, дыни, море недалеко. Ганцевичи помнишь?

— Смутно. А здесь жарко. Я тоже хочу в Минск или еще дальше!

Вяленое мясо, запиваемое вином, действительно было очень вкусным. Тетя Ядя переживала, что гости плохо едят драники, голубцы, курятину и утятину, на фрукты и смотреть не хотят.

— Разве мы ели так в Ганцевичах! — приговаривала она.

— А это не главное, — сказал отец. — Хочу вот с сыном до начала занятий в Велин съездить.

— Зачем? — спросил дядя Толя.

— На могилу родителей. Там ведь никого не осталось. Хадоска тоже умерла.

— Это кто? — спросила тетя Ядя.

— Сестра батьки. Она меня и вырастила. Кроме того, там под кривой яблоней…

Он замолчал. Я знал, что отец имел в виду. Он не раз говорил мне, что под кривой яблоней в саду закопан горшок с золотыми монетами. Дед Александр во время Первой мировой добыл их где-то в Румынии. Об этом никто толком ничего не знал, но клад был, о нем рассказывали и отец, и его старший брат дядя Вася.