Генри Каттнер, Кэтрин Мур. «Повести и рассказы. Том II»
- Автор: Каттнер Генри, Мур Кэтрин Л.
- Язык: русский
- Год: Компиляция
- Переводчик: О. Петров
- Жанр: Научная фантастика
Электронная книга - «Генри Каттнер, Кэтрин Мур. «Повести и рассказы. Том II»». Краткое содержание книги:
Склон, на котором я оказался, спускался в проход между зелеными деревьями — знакомыми, земными деревьями — к металлической ограде. За оградой была видна автомагистраль, по которой проносились машины.
— Все в порядке, Элеонора, — сказал я, оглядываясь.
Но Элеоноры там не было.
Меня пронзил страх. Я резко повернулся, но золотая стена исчезла. Я глядел на плоскую, голую равнину, протянувшуюся на целый километр, прежде чем снова начинались деревья. И на этой равнине не было ничего!
— Элеонора! — закричал я, но изо рта у меня вырвался лишь хриплый шепот.
Спотыкаясь, я бросился вперед, и внезапно под ногами у меня оказалась мягкая трава. Небо снова было накрыто золотистой чашей. Впереди стоял холм, покрытый странными деревьями, а в моих объятиях оказалась Элеонора с мокрыми от слез щеками.
— Барни! Барни!
Позади меня опять была стена, золотистая, загадочная, закрывающая собой знакомый земной пейзаж.
— Сквозь стену можно пройти, — сказал я. — А невдалеке, ниже по склону, тянется шоссе. Идем.
Она покачала головой.
— Я не могу! Я увидела, как ты исчез в стене, и попыталась следовать за тобой, но не смогла!
Я ошеломленно покачал головой.
— Но если смог я…
Я опять проверил рукой стену. При этом Элеонора положила свою руку на мою. Бесполезно. Тогда я схватил руку Элеоноры и с силой толкнул ее вперед, сквозь стену. Но стена внезапно стала настоящей и твердой.
— Ты делаешь мне больно, — сказала Элеонора. — Это бесполезно, Барни. Я пыталась уже много раз…
Однако мы не сдались, пока не стало совершенно очевидно, что я могу пройти через эту стену, а она — нет. Обойдя вокруг стены с внутренней стороны, мы поняли, что это непроходимый барьер — но непроходимый только для Элеоноры.
И что дальше?
— Ты должен оставить меня, Барни, — сказала Элеонора. — И пойти за помощью. В полицию или куда-то еще.
— Оставить тебя здесь?
Я огляделся.
— Я буду здесь в безопасности. Здесь нет ничего, что могло бы причинить мне вред.
Это было правдой. Мы видели весь наш маленький, личный мирок. Он был пуст. Еда и вода были здесь в изобилии. Не было ничего живого, кроме нас самих.
Мне очень не хотелось покидать Элеонору, однако, это был единственный способ. Тогда, наконец, я снова прошел через золотистую стену с болезненным, ужасным чувством видя ее бледное, испуганное лицо, от вида которого у меня разрывалось сердце.
Позади меня снова не было ни холма, ни Элеоноры, только голая, засушливая равнина. Я поспешил вниз по склону и через пять минут добрался до шоссе.
Там, припаркованная на обочине, стояла моя собственная машина.
Это потрясло меня. Дверца была заперта, но, порывшись в карманах, я нашел ключ. Река Гудзон — я решил, что это Гудзон — виднелась по другую сторону шоссе, поэтому я поехал на юг. Мне срочно нужна была помощь.
Добравшись до какого-то маленького городка, я подошел к полицейскому, регулировавшему движение. Его румяное лицо вопросительно повернулась ко мне.
— Чем я могу вам помочь?
Я открыл было рот, но не смог произнести ни звука. Я хотел рассказать ему о том, что произошло. Хотел попросить его о помощи, попросить его вернуться со мной туда, где ждала Элеонора… Но я не мог выдавить из себя ни слова.
Тогда я внезапно вспомнил гипнотическую команду Диринга: «Вы не можете предать меня. Когда вы попытаетесь рассказать всем, кто я или что делаю, когда вы попытаетесь получить помощь против меня, то не сможете этого сделать…»
Но это же невозможно! Диринг не может командовать моим языком, мне нужно всего лишь сказать несколько слов, и власти сделают все остальное. Несколько слов… Но я не мог вымолвить их.
Полицейский продолжал глядеть на меня.
— Ну, что?
Затем он шагнул вперед и подозрительно понюхал меня.
— Скажите, пожалуйста, это дорога на Нью-Йорк? — наконец, спросил я и не испытал никаких затруднений, произнося эти слова.
— Конечно. Поезжайте прямо вперед, через Йонкерс.
Я поехал дальше, в мыслях моих царил хаос. Как я могу получить помощь, если не могу говорить? Ладно, можно тогда написать! Я припарковал машину, достал блокнот и карандаш.
Однако у меня получались только бессмысленные каракули. Гипнотическая команда Диринга была для меня слишком сильна. Всякий раз, когда я пытался предать его, то оказывался перед непроходимым психическим барьером, таким же сильным, как золотистая стена, за которой была заперта Элеонора.
Но я сделал еще несколько попыток, прежде чем полностью убедиться в этом. Затем направился в Верхний Манхэттен, в дом Диринга. Это, по крайней мере, было для меня возможным.
Я доехал до особняка и вышел. Постучал старомодным молоточком по двери. Дверь открылась, и Диринг, бледный, слегка улыбающийся, шагнул назад, держа в руке пистолет, направленный прямо мне в сердце.
— Заходите, — пригласил он. — Я ждал вас.
Диринг привел меня в гостиную, где мы сидели накануне.
— Сядьте и расслабьтесь. Прежде всего, Корбетт, поймите, что вашей невесте не грозит никакая опасность. Ей никто не навредит. И вам тоже.
— Никто, кроме вас, — сказал я.
Он рассмеялся и кивнул на пистолет.
— Да садитесь же. Не будьте таким мелодраматичным. Я хочу вам все объяснить, и это можно сделать в комфортной обстановке.
— Что вы сделали с нами?
Почему-то мой голос не был таким спокойным. Меня потрясла уверенность Диринга.
— Я владелец этого участка земли на Гудзоне, — сказал он. — Того самого, на котором вы оставили мисс Данн. Я давно подготовил все это. Рай под золотистым куполом был создан мной при помощи моей машины. Я создал его прошлой ночью.
— Создали его?
— Ну, ведь вчера я создал цветы, не так ли? И роботов-людей? Трудно было представить себе Рай и окружающую его непроходимую стену. Непроходимую для вашей невесты.
— И зачем вам все это понадобилось?
Он криво усмехнулся.
— Ради эксперимента. Холм, в некотором смысле, теплица, точно оранжерея под стеклом. Снаружи он невидим. И ни для кого, кроме вас, золотистая стена не проходима. Никто не может войти туда внутрь, а Элеонора Данн не может выйти наружу. Дело в том, Корбетт… — Он слегка заколебался. — Я не homo sapiens. Вообще не человек.
Я уставился на него. Геринг поднял хорошо ухоженную руку и мельком оглядел ее.
— Вы помните, как я прошлой ночью создал тела-роботы? Ну, так вот, это тело тоже было создано искусственно. Как я уже сказал, я не человек. Мой дом находится на планете, вращающейся вокруг звезды, которую вы называете Алгол. Моя естественная форма была бы невидима для вас.
Очевидно, на моем лице было написано недоверие.
— Я прилетел на Землю, чтобы изучить вашу расу, Корбетт. Наша раса гораздо умнее вас. Мы открыли межзвездные путешествия давным-давно. Мы эволюционировали далеко за пределы вашем собственной цивилизации. Мы — существа чистой мыслесущности, в своей естественной форме. Однако, нам нужны слуги-рабы, и у нас были такие, адаптированные ко всем нашим потребностям, которых мы обучали на протяжении веков. Но в последнее время они слишком деградировали для того, чтобы мы могли их использован, Тогда мы отправили экспедиции на другие планеты, чтобы найти расу, подходящую для наших требований. Если люди окажутся удовлетворительными с этой точки зрения, мы отправим флот космических кораблей, чтобы перевезти на Алгол достаточное количество мужчин и женщин, и дать начало новой расе слуг.
— Да вы просто спятили! — воскликнул я.
— Погодите немного. Моя работа здесь почти завершена. Естественно, я должен был тщательно исследовать людей. Но данный эксперимент — последний. Когда он закончится, я вернусь на Алгол. Но когда я впервые добрался до вашей планеты, то решил, что мне нужна человеческая форма. Это облегчило бы мои исследования, и я создал робота, — он коснулся своей груди, — а затем вошел в него. Это позволило мне жить среди людей, как человеку, но также немного мешало.