Императорские изгнанники [ЛП][The Emperor’s Exile]

Катон намеревался сказать больше, играя на необходимости жертвовать во имя Рима, на узах лояльности, которые существовали между ними, и на возможности вести настоящую военную службу, а не действовать как простой реквизит для любого зрелища, которое Нерон решит устроить, чтобы произвести впечатление на своих подданных. Однако теперь, когда он столкнулся с офицерами когорты в лицо, он почувствовал, что было бы унизительно использовать любую подобную риторику в попытке убедить их пойти с ним.

-      Это все, что я хотел сказать, - заключил он. - Мне не нужен ваш ответ сейчас. Подумайте хорошенько и позвольте центуриону... трибуну Макрону узнать о вашем решении до конца дня. Я буду ждать вашего ответа у себя дома на Виминале. Желаю вам доброго дня, офицеры.

Прежде чем он успел двинуться к двери, Макрон рявкнул приказ.

- Командир в помещении!

Сразу же центурионы и опционы встали по стойке смирно лицом к Катону, расправив плечи, расправив грудь и глядя вперед. Он почувствовал, как его горло сжалось, когда он изо всех сил пытался сдержать свою гордость за их солдатские узы и свою благодарность за уважение, оказанное ему его бывшими подчиненными.

- Для меня это было большой честью, братья. Я надеюсь снова увидеть вас всех когда-нибудь. Я выражаю благодарность тем, кто присоединится ко мне на Сардинии. Тем, кто останется в Риме, я желаю удачи на всю оставшуюся карьеру. Прощайте.

Он отсалютовал и прошел между ними к двери. Войдя в коридор, он закрыл дверь за собой и услышал приказ Макрона: - Разойтись!

Он отвернулся и вышел из барака. По мере того как он продолжал движение к главным воротам и проходил через них, он остро осознал, что никогда больше не сможет ступить за стены преторианского лагеря.

Когда Макрон вернулся в дом в тот вечер, Катон и Аполлоний ждали его на кушетках в саду. Макрон расстегнул пряжку своего сагума, когда подошел, и бросил его на запасную кушетку, а затем тяжело сел и вытер лоб. Катон заметил намек на веселое выражение на лице своего друга и ничего не сказал, отказываясь проглотить приманку. Театрально вздохнув, Макрон вскинул калиги и откинулся на большую подушку в конце ложи.

- Так ты меня не спросишь?

- Хорошо, ты выиграл. Кто-нибудь вызвался добровольцем?

- Было бы более уместно спросить, был ли кто не ответил мне, - усмехнулся Макрон. - После того, как ты ушел, в комнате было ощущение, что с тобой заключили дурно пахнущую сделку. Было сказано несколько резких слов о Бурре и императоре.