Императорские изгнанники [ЛП][The Emperor’s Exile]

Катон слегка приподнял брови от этого ласкового слова, которое было в новинку для Петронеллы. Луций тяжело кивнул и снова зевнул, но его глаза были широко открыты, когда он рассматривал окружающие его детали.

- Ты уходишь. Навсегда?

- Я не знаю, - ответила Петронелла. Мы будем жить далеко отсюда, но кто знает? Может быть, ты приедешь в Британию, когда вырастешь. Или мы приедем навестить вас в Риме.

- Когда?

- Пока не могу сказать. Но однажды, а?

Макрон подвязал чехол и придирчиво осмотрел свою работу и упряжь мулов, прежде чем присоединиться к ним. - Мы готовы. Конюх поедет с нами до Остии. Оттуда он поведет повозку обратно. Спасибо, что позволил нам воспользоваться ею.

- Это лишь пустяк.

Наступило неловкое молчание, прежде чем Катон положил руку на плечо Луция. - Мы пойдем с тобой до городской стены.

- Тебе не нужно этого делать.

- Мы хотим.

Макрон пожал плечами. - Как хочешь…

Он повернулся к Кротону и позвал: - Открой ворота.

Раб и конюх подняли засов и распахнули ворота внутрь на скрипучих железных петлях. Затем конюх поднял свою культю, взял за уздечку ведущего мула и огляделся в поисках Макрона, чтобы отдать приказ.

- Пойдемте.

Мулы топали вперед, колеса повозки стучали по булыжникам, остальные следовали чуть позади, откуда Макрон мог внимательно следить за задней частью транспортного средства. Мелкое столичное ворье были достаточно зорким и проворным, чтобы урвать добычу быстрее, чем воробей на пикнике. Но на темных улицах было тихо, даже когда на ночном небе забрезжили первые робкие лучики рассвета. Никто не разговаривал, пока они не дошли до перекрестка в конце улицы и не свернули на главную улицу, спускавшуюся с Виминальского холма в центр Рима. Здесь было больше повозок и телег, их погонщики стремились проехать через город до того, как рассветет и движение колесного транспорта будет запрещено.

Со своей возвышенной точки обзора они могли видеть, что Форум и низины, расположенные ближе всего к Тибру, окутаны густым туманом, над которым, казалось, парили императорский дворец и храм Юпитера Наилучшего Величайшего. Более мелкие строения пробивались сквозь поверхность тумана, как остатки морских кораблекрушений, а настроение было угнетающе мрачным.