Императорские изгнанники [ЛП][The Emperor’s Exile]

- Сардиния? - Аполлоний урвал яблоко из вазы с фруктами в центре стола и откусил, хрустя аппетитной белой мякотью. - Никогда не был там. Должно быть интересно. Жаль, что ты это упустишь, Макрон.

Центурион не ответил, но перевел взгляд на свою жену, которая играла с Луцием у пруда посреди перистиля дома Катона. Теплое утро сменилось душным днем, и на улицах было тихо, когда Катон вернулся домой из имперского дворца. Он приказал Кротону поставить навес в саду, чтобы он мог посидеть в тени, отдавшись легкому бризу, проносящимся над городом. Трое мужчин лежали на кушетках вокруг стола, где стояла амфора с разбавленным вином, принесенная из подвала. Пока Макрон наполнял серебряные кубки, мысли Катона были сосредоточены на задаче, которую Сенека заставил его принять, и он не мог наслаждаться комфортом и покоем своего окружения.

Макрон закашлялся и понизил голос, чтобы Петронелла его не услышала.

- Если тебе нужно, чтобы я оставался в военном облачении еще немного, достаточно одного слова, парень.

Катон посмотрел на своего друга и почувствовал прилив горько-сладкой привязанности к нему. По правде говоря, он не хотел ничего больше, чем, чтобы Макрон продолжал служить вместе с ним. Но воспользоваться предложением друга было бы проявлением бессовестного эгоизма. Петронелла никогда не простит никому из них, если Макрон отправится на Сардинию. И, не дай бог, если с ним там что-нибудь случится, Катон также никогда этого себе не простил бы.

- Я не могу попросить тебя об этом. Я не буду. Но я благодарю тебя за предложение, мой друг, от всей души. Ты достаточно долго служил Риму. Ты проливал кровь за Империю и был верен своим товарищам и мне. Пришло время тебе отложить меч и насладиться жизнью с Петронеллой.

- Она поймет, - возразил Макрон. - Она знает, что это значит для меня.

Аполлоний засмеялся и покачал головой. - Боюсь, ты понятия не имеешь, как устроен женский ум.

Макрон нахмурился. - Я знаю свою жену.

- Может быть, но если ты решишь отплыть на Сардинию, ты не окажешь ни малейшего уважения ей. Женщины, конечно, хотят любви, но еще больше они хотят уважения. Если ты бросишь ее и отправишься в поход, ты навлечешь на себя такой гнев, о котором гарпии могли только мечтать.

- А ты у нас, значит, эксперт по женщинам? - усмехнулся Макрон.

- Я знаток человеческой природы, - улыбнулся Аполлоний. - В противном случае я бы не выжил так долго, занимаясь тем, чем я занимаюсь.

- Я приму совет шпиона, когда сам этого захочу, но не раньше.