Грейс Келли. Жизнь, рассказанная ею самой
- Автор: Келли Грейс
- Год: 2012
- Язык: русский
- Год: Яуза-пресс
- ISBN: 978-5-9955-0484-9
- Переводчик: Наталья Павловна Павлищева
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Грейс Келли. Жизнь, рассказанная ею самой». Краткое содержание книги:
Как нелюбимому ребенку превратиться в голливудскую звезду? За что Хичкок называл ее ВУЛКАНОМ ПОД СНЕГОМ и какие бури страстей бушевали под маской ее внешней холодности? Почему Грейс с мужем не любили вспоминать свою свадьбу и не смотрели свадебных фотографий? Чего ей стоило отказаться от кинокарьеры и как «венценосной домохозяйке» в 50 лет оставаться иконой стиля? Правда ли, что «богатые тоже плачут», и каково «жить в аквариуме», на виду у всего мира, соблюдая тысячи правил этикета и не имея возможности вырваться из «золотой клетки»?.. Отвечая на самые сокровенные женские вопросы, эта исповедь позволяет заглянуть в душу прекраснейшей принцессы XX века.
Любимая тема: у Грейси что-то не получается!
– У тебя и там не получается?
Я ступила на опасную почву, следовало немедленно исправлять положение.
– Только роли вроде тюленей. А вообще, мне все твердят, что мои гены Келли явно выделяют меня из толпы. Благодаря им я смотрюсь даже тогда, когда не в форме.
– Какая ты Келли?..
Вроде ворчит, но я уже выхватила внимательным взглядом, что хвала генам Келли не прошла даром. Все обошлось, тюлений голос простили, рекламу клопомора тоже. Пусть лучше рекламирует клопомор, зарабатывая деньги, чем бездельничает.
Когда я объявила, что одна из немногих переведена на второй курс Академии, у папы приподнялась бровь, изображая удивление:
– Остальные еще хуже?
Я знаю, что он интересовался моими успехами, вернее, это делала мама через Мэри Мэджи, но считалось, что Мэри, а потом и Ма Келли заметно преувеличивают, чтобы не позорить меня совсем. Думаю, папа просто не знал, как относиться к факту, что меня, как половину курса, не отчислили, переведя на следующий курс. С одной стороны, следовало гордиться – снова Келли оказались на высоте, с другой – это не Пегги, а никчемная «слабачка» Грейс, от которой не стоило ожидать успехов.
Мне показалось, что в ту минуту папа просто задумался, но не обо мне, а сожалея, что не подтолкнул свою любимицу Пегги к какой-то отличной от спортивной карьере. Пегги всегда считалась в нашей семье самой красивой и самой талантливой, получалось, что отец, держа любимицу при себе, лишил ее возможности проявиться?
Пришло время, когда папа высказал нечто подобное журналистам. В ответ на расспросы по поводу моего «Оскара» он заявил, что Пегги сделала бы лучше! Но это случилось через несколько лет. А тогда мне предстоял еще один очень трудный год учебы.
В Академии учили всего два года, зато как!.. К тем, кто выдерживал первый год и кого не отчисляли, относились уже как к начинающим актерам, со всей серьезностью и уважением. И правда, на второй курс переходила едва ли половина тех, кто начинал, пытаясь изобразить горилл или делая вид, что разыскивает предмет, местоположение которого прекрасно знал.
Теперь мы не занимались толпой, а оказались поделены на небольшие группы, с которыми занимались профессиональные режиссеры. Я попала в группу к Дону Ричардсону – молодому, талантливому, блестящему профессионалу. Вообще-то, Дон был вовсе не Дон и не Ричардсон, а Мелвином Шварцем, а имя и фамилию сменил после отказа в получении роли из-за того, что еврей.
Дон поддерживал Джелинджера в его борьбе с «Методом» Страссберга, считая его уход в ощущения просто самоцелью, а учебу студентов и начинающих актеров, незнакомых с актерской техникой, вообще преступлением.
– Хотите копаться в своих переживаниях – сидите дома! Вышли на сцену – играйте так, чтобы зрителю не пришлось догадываться, что вы там чувствовали несколько лет назад, чтобы он просто видел ваши слезы или смех, растерянность или грусть.
Ричардсон не считал меня гениальной актрисой и даже очень перспективной тоже, а потому на занятиях уделял больше внимания другим, тем, из кого мог вылепить, как из пластилина, необходимый характер.
Удивительно, но Дон стал не только моим любовником, но и другом на долгие годы. Нашу связь мы старательно скрывали, потому что, узнай о ней кто-то, Академию покинули бы оба. Нет, я должна была закончить учебу, а Дон развестись, и то и другое требовало времени, потому мы просто оставались любовниками, правда, намеренными пожениться, как только позволят обстоятельства.
Для меня этими «обстоятельствами» была даже не Академия, а родители. Прежде чем представлять Ричардсона семье, следовало все продумать и укрепить их в мысли, что я уже совсем самостоятельная. А для самостоятельности требовалось получить образование и постоянную приличную работу.
И вот два года тяжелой учебы позади, нам предстояло готовить выпускной спектакль. В Академии для каждого выбиралась выигрышная роль, а на сам спектакль приходили и отцы-основатели, и студенты, и агенты, и журналисты, не говоря уже о родителях. Дон выбрал для меня Трейси Лорд из «Филадельфийской истории». Этот спектакль был прекрасно принят на Бродвее, а немного позже по нему снят фильм, который тоже имел ошеломляющий успех. Причем и в спектакле, и в фильме роль Трейси исполняла бесподобная Кэтрин Хепберн.
Однако меня волновала вовсе не необходимость соответствовать выбранному образу и блестящей игре Хепберн, а то, что в первом ряду маленького театрика в «Карнеги-Холл» сидели мои родители. Именно Джеку и Ма Келли я должна была доказать, что не зря столько месяцев занималась в Академии, не зря выбрала такую профессию.