Моя золотая Бенгалия
- Автор: Ивбулис Виктор Язепович
- Год: 1988
- Язык: русский
- Переводчик: З. В. Морозова
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Моя золотая Бенгалия». Краткое содержание книги:
Наблюдая жизнь индийского народа как бы изнутри, он сумел живо рассказать о своих впечатлениях. В книге даны сведения и о социальном развитии Индии за последние годы, и о политике правительства в экономической и социально-культурной областях, и о быте индийцев, их отношении к природе, религии.
В Индии времена года принято называть следующим образом: прохладный, или, как говорят индийцы, холодный, сезон (декабрь март), жаркий (апрель — май), сезон дождей (июнь — сентябрь) и сезон отступления юго-западного муссона. Уже в этом делении нет привычных нам названий времен года. Бенгальцы утверждают, что у них существуют шесть времен года — каждое по два месяца. Не знаю, так ли это, но, когда я жил в Западной Бенгалии, мне казалось, что по-настоящему прохладно бывает лишь ночью с конца декабря до середины февраля, в остальное же время тепло или жарко как днем, так и ночью. В то же время на равнине Кашмира, у подножия Гималаев, температура примерно такая же, как в наших широтах. Зимой она относительно постоянна, но не ниже минус 15–20°, а летом солнце печет куда сильнее, чем в нашей Прибалтике. Но люди живут и на высоте трех-четырех тысяч метров над уровнем моря и даже еще выше, где климат весьма суров. В разных районах Индии различно и количество осадков. В северо-восточном горном районе неподалеку от города Шиллонга (штат Ассам), ежегодно выпадает самое большое количество осадков в мире — около тринадцати тысяч миллиметров, а на некоторых довольно обширных равнинных территориях Западной Индии — только пятьдесят миллиметров за год. На большей же части Индии осадки колеблются от четырехсот до семисот миллиметров, и они в основном выпадают в течение нескольких месяцев во время летнего муссона.
Я прибыл в Индию 23 сентября, и она меня встретила настоящим теплом — 34–35° в тени. Разъезжая по Дели с группой советских туристов, приехавших из Средней Азии, приходилось непрерывно слышать восклицания:
— Как непереносимо жарко!
Когда я им напоминал, что у них в Ташкенте или Ашхабаде бывает и за 40° в тени, то получал ответ:
— У нас влажность воздуха низкая, поэтому жара легче переносится.
Когда я прилетел в Калькутту, где влажность воздуха была, несомненно, выше, чем в Дели, казалось, что меня обволакивает воздух парной в бане. Но термометр показывал те же 34–35°, что и в Дели!
Но прежде чем я испытал на себе безжалостное солнце Индии, пришлось познакомиться с мощными муссонными ливнями. Чтобы создать у читателя яркое представление о них, обращусь к своему калькуттскому дневнику:
«Какое сегодня число? Кажется, 28 сентября. А дождь не перестает. Льет как бы из огромного небесного крана, который боги забыли закрыть. Часов пять почти без перерыва. Утром на соседних улицах вода была по колено. Некоторые автобусы еще ходят. Люди бредут кто как может, рикши работают по-прежнему. Ем сыр, который, к счастью, взял с собой из Риги. Мой сосед по комнате, приятный юноша из Ирана, который собирался поступить в университет, где-то достал вареный рис и лепешку. Вечером меня приняли в свой ’’клуб» участники своеобразной кухни самообеспечения этого Международного дома студентов, где главенствовали семь бангладешцев — преподавателей различных учебных заведений.
Прошла еще одна дождливая ночь. В небольшом домике напротив, в котором обитает мусульманская семья, вода поднялась намного выше порога. Пустые банки из-под краски, вычищая которые семья зарабатывает себе на жизнь, плавали по всему двору. На улице в самых глубоких местах вода доходила до подмышек. Кухня нашего общежития закрыта и затоплена, снабжение продуктами полностью прекращено.
— Придется голодать, — сказал повар.
Электричество отключили (я тогда еще не знал, что его не отключили, а просто упало напряжение). Днем его почти не было. Вода в кране появлялась только изредка.
К вечеру улица стала оживленнее. Люди куда-то брели по грязной воде и что-то несли на голове. Пытались проехать на своих двухколесных тележках рикши. Чуть не вплавь, со смехом куда-то направились два мальчика. Очевидно, вода не везде поднялась высоко (вскоре стало ясно, что затоплена только часть Калькутты). А что теперь делали бездомные, чем питались, если даже вороны у моего окна, кажется, каркали от голода? (Позже выяснилось, что люди были расселены по школам, колледжам и другим зданиям.)
Только что меня угостили обедом — восемью маленькими печеньями, чашечкой кофе и одним бананом, видимо, кто-то доставил съестное. За обеденным столом состоялся разговор, обсуждали, кто отправится за ужином. Я тоже вызвался, но мое предложение было отклонено даже без обсуждения. (Потом я много раз чувствовал, что в Индии я в глазах местных людей выглядел таким же взрослым ребенком, какими нам кажутся индийцы, приезжающие в Ригу.) Вода может быть заражена микробами, она очень грязная, продукты надо нести на голове, и я не был огорчен, что пришлось остаться в комнате. (Затем почти месяц я был вынужден жить, не принимая участия в доставке продуктов, хотя многократно просил возложить на меня хотя бы какую-нибудь обязанность.)
29 сентября. Уже прошло два дня, как в кране почти нет воды. Тока тоже нет. Но кухня начала действовать. Прошлой ночью в три часа сорок минут случилось происшествие. Кто-то постучал в дверь и громким голосом прокричал, что ожидается землетрясение и что все жители должны покинуть пятиэтажный дом. Я жил на втором этаже и вместе с людьми из соседних комнат сломя голову выскочил на залитую грязью улицу, с которой только что сбежала вода. О том, что надо запереть комнату, я даже и не подумал. Если под угрозой голова, кто будет жалеть о волосах! Но мой сосед Мустафа, как восточный человек, был разумнее и, выйдя после меня, показал ключик от маленького висячего замка, который сторожил нас и наши вещи от калькуттских воров. Довольно долго мы топтались в грязи, ожидая, когда начнет колебаться земля и развалится старый, растрескавшийся дом. Но ничего подобного не произошло, и через какое-то время мы обратили внимание на то, что жители соседних домов спят сладким сном. Кто-то из бангладешцев пошел в полицейский участок, чтобы выяснить, что же за светопреставление нас ожидает. В полиции ответили, что им ничего не известно о подобных ужасах. Мы вернулись в дом и легли спать». Но еще и теперь меня иногда волнует мысль, что бы произошло, если бы Калькутту действительно постигло землетрясение. Многие дома ветхие, требуют срочного капитального ремонта.
Вот еще выдержка из дневника: «После перерыва в несколько дней стали выходить газеты. Теперь можно хоть что-то узнать о жизни города и о событиях в мире, от которого Калькутта была отрезана по меньшей мере два дня. Газетные заголовки гласили: ’’Сильнейший за 60 лет дождь сделал Калькутту инвалидом. 360 миллиметров осадков за двадцать четыре часа. Затоплены обширные районы. Непрерывный ливень 27 сентября полностью парализовал жизнь Калькутты». Впервые за историю го-112 рода вышел из строя городской водопровод (который, между прочим, капитально не ремонтировался и не расширялся уже более ста лет). На доске объявлений нашего дома появилось сообщение: «В продаже нет риса, картофеля, кур, угля».
Вчера посетил знаменитый Калькуттский зоопарк. При подъеме уровня воды в Хугли на дорожках и даже в клетках зверей на моих глазах начала подниматься вода. Газеты пишут, что в городе Навадвипе триста тысяч жителей полностью изолированы от внешнего мира и ждут помощи. Многие из них сидят на крышах и деревьях. У оказывающих помощь не хватает продуктов и лекарств. Не на чем также все это доставлять, так как моторных лодок и вертолетов мало.
Затоплена территория примерно в тридцать пять тысяч квадратных километров, смыты десятки тысяч домов, затоплены угольные шахты (Западная Бенгалия — важный район угледобычи), многие мосты разрушены, дороги размыты. Телевидение показывает, как самолеты и вертолеты сбрасывают пакеты пострадавшим от наводнения — люди как мухи облепили большой мост.
Сегодня впервые прочел о Шантиникетоне, что он по-прежнему находится в окружении воды».
Через несколько месяцев газеты сообщили, что пострадали десять с половиной миллионов человек, по меньшей мере тысяча двести погибли. Бурлящая вода унесла около миллиона жилищ, около двухсот тысяч голов скота, уничтожила урожай на площади 2 800000 акров, частично или полностью вывела из строя восемнадцать с половиной тысяч школ.
13 октября газета «The Statesmen» опубликовала рассказ одного из пострадавших: «Начались дожди. Еле успели собрать самые необходимые вещи. Вода поднималась и поднималась, и мы могли только обреченно смотреть на это, когда шли по лестнице в соседний дом. В общую какофонию сливались крики женщин и детей, мычание беспомощного скота и собачий вой, а над всем властвовал разъяренный смерч, и непрерывно хлестал дождь, который лился на землю, как будто ее за что-то наказывая. Смерч сворачивал, словно лист бумаги жесть на крышах, вырывал деревья с корнями и оставлял от хижин лишь одни воспоминания.