Божественный лик Византии

Сохранить имперский дух в таких условиях могла (и должна была) Восточная церковь. Но среди Константинопольских иерархов уже во времена патриарха св. Фотия (856—867; 877—886) торжествовали националистические настроения. Теперь же Православие стало олицетворяться с национальной идеей, отождествилось с эллинизмом и им же ограничилось. Столичный архиерей попрежнему именовал себя «Вселенским патриархом», но в действительности его интересовал только Восток, что вполне объяснимо. Запад изначально находился под духовным омофором Римского епископа, и конкурировать с ним глава Восточной церкви при всем желании не мог. Его единственной насущней проблемой являлась защита собственных прерогатив, как они сформировались постепенно вследствие наделения его императором дополнительными полномочиями, от Римского папы и… от самого царя, которому еще вчера он был так послушен.

Пожалуй, единственным лицом, являвшимся символом уходящей имперской эпохи, являлся сам Византийский самодержец. Однако его возможности стали куда более скромными по сравнению с прошлыми эпохами. Конечно, как всегда, император был тем столпом, на котором держалась Византия. О Римском царе говорили: «Второй после Бога», «самая надежная твердыня ромеев», «мировой столп», «светлое и славное солнце»[1468]. Он – «око городов», «глава и слава Вселенной», «великий светильник царства», «основание государственного благоустройства», «честь и слава священства, блистательный светильник Церкви», «правило благочестия, доброй нравственности и краса людей»[1469]. Царь именовался не иначе как: «Царь святой, богонаставляемый самодержец и во всем христожеланный и христолюбивейший»[1470].

Но, откровенно говоря его сил уже не хватало, чтобы по примеру своих предшественников являть собой ту всемогущую субстанцию, «руку Бога», которая созидала и охраняла Кафолическую Церковь. Отдельные василевсы – Феодор I и Феодор II Ласкарисы, св. Иоанн Дука Ватац, Михаила VIII Палеолог, Андроник III Младший, Иоанн VI Кантакузен и некоторые другие еще пытались удержать государственный корабль на плаву. Но это были всего лишь частичные успехи, способные только отстрочить неизбежную катастрофу, которую ожидали и в которую никому не верилось.