Сибирская эпопея

Прошло два с половиной столетия, но и в середине XIX века мечта все еще была жива. Пройти северным путем! Освоить девственные пространства, запертые льдами. И, кто знает, быть может, открыть новые земли? Дух времени благоприятствует планам экспедиций. Националистические устремления на Западе, сопряженные с научным прогрессом и новыми технологиями, вовлекают страны в гонку за колониальными завоеваниями. Кто первым закрасит последние белые пятна на карте? Арктика и Антарктика – самые обширные из них. Что скрывается на полюсе? Попытки поднять завесу над снежной тайной предпринимаются одна за другой. Англичане, американцы, французы и скандинавы, конечно же, активнее других, но к ним присоединяются итальянцы, немцы и австрийцы, которым тоже хочется поучаствовать в гонке.

Русские? Создается впечатление, что русских мало интересовало проникновение на Север, хотя все подталкивало их к этому. Большая часть известных архипелагов, которые находились у северных российских берегов, оставалась неизвестна. Лучше дело обстояло с сибирским побережьем, которое отчасти было нанесено на карты, составленные Великой Северной экспедицией Беринга. Данные о глубинах были очень приблизительны, а для морей восточнее Баренцева и Карского их вообще не существовало. Однако Крайний Север не интересовал ни двор, ни правительство, видевших в нем лишь белые неприступные территории, малопривлекательные по сравнению с другими владениями империи. Российский арктический флот гораздо меньше, например, норвежского. Власти и элита воспринимают Арктику как бесплодную пустыню. Само большее, чего она заслуживает, – нанесения на карте.

Но не все разделяли это мнение. И опять, как это уже было при освоении Сибири, инициатива исходила от купцов. Первым взялся за перо, чтобы обосновать необходимость изучения Крайнего Севера, Михаил Константинович Сидоров. Он жил в Красноярске, в те годы небольшом сибирском городке в верховьях Енисея. Иначе говоря, далеко от Арктики. Но у него, как и у многих его коллег и конкурентов из Центральной Сибири, были серьезные причины интересоваться льдами Крайнего Севера.

Середина XIX века. Сибирские купцы уверенно расширяют торговлю. Разделенные на три гильдии в зависимости от размера состояния, они формируют зарождающуюся буржуазию, влияние которой будет только расти. К пушнине, добытой на севере Дальнего Востока – предмету торговли с Китаем, прибавилось золото из рудников, открытых на Алтае, на Енисее и в Забайкалье. Сельскохозяйственная продукция, в частности сливочное масло, зерновые и мука, также стали важным источником дохода. Сибирь начала производить больше, чем могла потребить, и по ценам, не имевшим конкурентов: в 1877 году, например, средняя цена тонны пшеницы, выращенной в Сибири, была в 10 раз меньше, чем в Великобритании.1 И даже на рынках Европейской России доходы поистине огромны. Но как вывозить товары из Сибири? Как избежать огромных налогов или чудовищных комиссионных, выплачиваемых посредникам? Одни только транспортные расходы для доставки сибирских товаров в европейскую Россию делали их низкоконкурентными. В самые хорошие годы цена одного пуда муки (мера веса, имевшая хождение в империи, равная 16 килограммам и 380 граммам) могла опускаться в Сибири до 10 копеек – настолько низко, что крестьяне оставляли пшеницу гнить в поле. И в тоже время по другую сторону Урала2 от жестокого голода могли умирать люди. Однако стоимость транспортировки через Урал настолько велика (до 10,5 рублей за пуд, чтобы доставить товар в европейскую часть России, то есть в 650 раз больше, чем само производство), что никому, включая и государство, не выгодна эта торговая операция. В этом заключается вечная проблема бурно развивающейся Сибири. Михаил Сидоров считал, что нашел решение. В 1859 году он обратился к властям с прошением, озаглавленным «О возможности морского пути из Европы в западную и восточную Сибирь через устье рек Обь и Енисей».3 Изложение главной идеи занимает несколько строк: поскольку Сибирь представляет собой анклав, как пишет автор, составлявший свою записку за 40 лет до появления Транссибирской магистрали, и поскольку существующие тракты делают цены на транспорт неподъемными, почему бы не попробовать воспользоваться большими реками? Спуститься по Оби или Енисею, затем двигаться от устий этих рек морем до Архангельска, Санкт-Петербурга или какого-нибудь другого европейского порта. В этом случае сибирские товары могли бы завоевать новые рынки и в большой степени поспособствовать развитию азиатской части страны. Единственное немаловажное условие: нужно открыть морской путь от Баренцева моря до устьев гигантских сибирских рек. А это означало – составить точные морские карты, основанные на геодезических и батиметрических данных, расставить маяки и бакены, чтобы сигнализировать об опасностях, построить порты, куда можно было бы зайти и пополнить запасы провизии и топлива, подготовить профессиональных лоцманов, способных провести судно по сложным фарватерам, построить флот, способный осуществлять рейсы и, наконец, организовать таможни, по возможности у устьев рек, чтобы оттуда сразу двигаться на европейские рынки. Сидоров смотрит еще дальше: он мечтает о том, что морской путь будет продлен до Лены, откуда можно будет добраться до Якутска, или же – почему бы и нет? – до самого Тихого океана. В этом случае осуществилась бы мечта первопроходцев, был бы открыт проход из Атлантики в Тихий океан. Сидоров убежден, что Крайний Север можно заселить, что его можно развивать. Арктика – не препятствие, а прекрасный шанс для развития России! Одного взгляда на карту достаточно, чтобы осознать все предстоявшие трудности: даже первый этап – путь до Оби и Енисея, не говоря уже о продвижении в Тихий океан, кажется неосуществимым. Расстояния огромны, риски и препятствия – не меньше. Самую большую опасность представлял переход через Карское море. В отличие от своего западного соседа – Баренцева моря – оно гораздо слабее испытывает воздействие теплых атлантических течений, и его поверхность покрыта льдами восемь-десять месяцев в году. Что же касается рек, то их устья плохо изучены. Неизвестно, например, позволяет ли их глубина пройти морским судам. На этих реках на расстоянии тысяч километров не было портов. Более того, север Сибири заселен лишь промышленниками, живущими в редких поселениях, и ненцами. Откуда взять рабочие руки для осуществления столь амбициозного проекта? Морской путь? Просто несбыточная мечта, в которую государство не готово вложить ни одной копейки. Географ Шокальский писал по этому поводу, что огромные денежные вливания послужат созданию пути, который, насколько можно было об этом судить, займет не меньше шести недель. В лучшем случае корабль из Европы сумеет осуществить только один рейс за сезон.4