Царь горы [СЛЭШ 18+!]

Гарри стиснул зубы, ожидая, что Северус рассмеётся, но он не смеялся.

— Я так и думал, — сказал тот. — Естественный для тебя взгляд на вещи, если учитывать среду, в которой ты вырос и вращался всё это время. Вначале ты даже удивил меня своими показательно либеральными взглядами на однополые связи. Мне понадобилось немало времени, чтобы увидеть, как на самом деле болезненна для тебя эта тема.

— И вовсе не «болезненна». Подумаешь, нравились мужские задницы. Мне девушки тоже нравились. Много.

Они лежали в обнимку, и Гарри всё ещё прятал лицо, хотя по-прежнему было совсем темно. Он осторожно гладил Северуса по ягодицам и, горячо выдыхая, иногда прижимался губами к его шее и груди.

— Очень нравились? — Гарри услышал в голосе Северуса улыбку.

— Да. — Гарри тоже улыбнулся, но опять как-то смущённо. — Мне говорить не с кем было… — добавил он нехотя. — Знаешь, а ты первый, с кем я вообще об этом говорил. Я никому не рассказывал... Армандо, ну… тот, кто…

— Я помню.

— Да, так вот, он, чёрт… он мне отсосал, но это было… ну, почти как с девчонкой, может, более развратно, что ли… А потом, когда он развёл меня на секс… Меня, если честно, не пришлось долго уговаривать. Мне было девятнадцать, а ему двадцать пять, и он как будто с обложки журнала сошёл. Я был постоянно возбуждён, а с мужчинами… видел только изнасилования… Мне очень хотелось… понимаешь, хотелось знать, что в мужской заднице такого находят. Я даже девчонок на анальный секс убалтывал, но всё воображал, каково это с кем-то, у кого тоже есть член. И это было… ох. Не только сам процесс. Ужасно запретное — вот это движение внутрь и то, как растягивается и сдавливает, и чужой член в руке, — в этом чувствовалось что-то неестественное и чудесное. А я хотел захлебнуться этой ненормальностью: когда всунул свой член в чужую задницу, я, чёрт возьми, был свободен от всего и от всех, особенно от этих, кто учит, как правильно жить. Дело ведь не в том, что учат и что учат все кому не лень, а в том, что делают они это не отдав от себя ни капли, походя, требуя, чтобы ты отдался весь, без остатка, а сами-то даже вот на столечко от себя не оторвут, — Гарри сжал Северусу кончик пальца. — Мне было так хорошо, наверное, я даже был счастлив. Мне казалось, что это и есть жизнь, как она есть, без всяких там украшений — грязная и восхитительная одновременно. А ещё мне стало не так тоскливо. Я всё время был один, а такое дело очень опасное — Армандо вроде бы мне доверился, ну, тем, что в задницу дал по доброй воле. Меня и потом это привлекало: чужая слабость. Не потому, что я хотел ею воспользоваться, — добавил он торопливо, — мне нравилось его удовольствие. Я тоже научился ртом, а… тебе кто-нибудь здесь?.. — Гарри невесомо пробежал рукой по телу Северуса и скользнул рукой между его ягодиц. — Тебе понравится, — прошептал он, услышав отрицательный ответ. — Это жарко, и стыдно, и обалденно. После Армандо у меня чуть ли не крыша ехала — так я всё время секса хотел. Я постоянно искал кого-нибудь, даже в другие города мотался на ночь: в Палермо нельзя было быть беспечным. Хотел чего-то такого… ну… фантастического в постели. Девчонки, конечно, попадались, но как-то не то уже всё было. А когда я в Лондон прилетел, у меня аж свербело. Думал, здесь оторвусь по полной: гнездо разврата, и никто меня не знает. А тут, бац, ты… И я совсем с катушек слетел. Мне хотелось тебя, нас, чтобы ты стал только моим и ничьим больше. Как будто я злой дракон, а ты моё золото. Видишь, какой я эгоист, как я тащусь от власти, даже такой? А может, всё гораздо примитивнее, и я просто люблю вставлять член в красивый мужской зад. У тебя задница — просто вау, — прошептал Гарри возбуждённо, — когда её вижу, у меня внутри всё дрожит. Как подумаю, что я… что мы… ох… — Гарри торопливо погладил нежную кожу между его ягодиц и принялся покрывать живот поцелуями, спускаясь ниже. — Скажи, а ты… почему ты согласился?