Царь горы [СЛЭШ 18+!]

Вместо ответа Северус расстегнул его джинсы. Те сползли, и Гарри не мог идти, поэтому им пришлось выпутываться из одежды на пороге гостиной. Гарри одним махом содрал с себя свитер вместе с футболкой. Глаза его потемнели. Они опирались на дверной косяк, прижимаясь друг к другу, а потом как-то так вышло, что Гарри увлёк Северуса за собой. Он решительно опрокинул любовника на кучу их одежды, но Северус сам не отпускал его, целуя в губы, и Гарри неудобно ёрзал. Обнажённое тело Северуса под ним было напряжено, он весь подался навстречу. Гарри хотелось больше — он хотел перевернуть Северуса на живот, проникнуть внутрь, но нужда была такой сильной, что он не мог ни на секунду ослабить свои торопливые, жадные движения. Гарри плюнул в ладонь и обхватил оба влажных торчащих члена рукой, лаская сильно, жёстко. Северус дёрнулся, стиснул зубы и сперма растеклась по руке Гарри, облегчая ему движение, делая его скользким и влажным. Гарри, задыхаясь, упал на своего любовника. Обессиленный, он закрыл глаза, но Северус заставил его приподнять голову и поцеловал глубоко и бесстыдно. Каждый раз, как он проявлял такую спокойную откровенность, Гарри просто заходился от ревности, думая, что любовницы Северуса когда-то были удостоены того же, что с ними он был так же спокоен, и уверен, и нежен, и этой нежностью доказывал им, что они единственные, неповторимые — навсегда.

— Я иногда хочу тебя убить! — пожаловался Гарри, и Северус вздёрнул брови.

— Опять?

Гарри ткнул его в бок.

— Ты всё смеёшься! А мне вот ни капельки не смешно! Как подумаю обо всех этих, которых ты вот так целовал… Не знаю, кого хочу убить больше.

Северус пытался сдержать смех, но ему не удалось. Они так и лежали у входа в гостиную среди кучи разбросанной одежды, и Северус, сам от себя не ожидая такой реакции, смеялся, не давая возмущённому Гарри подняться.

— Нет, с губ моих весь океан Нептуна не смоет поцелуев?

— Что?

— Неважно. Немного Шекспира. Гарри, это прошлое, — сказал Северус, успокоившись. — Прошлое имеет значение только в рамках сегодняшнего опыта. Но то, что дало тебе этот опыт, уже не существует. Оно растворилось во времени.

Гарри смотрел на него с сомнением, а потом сказал спокойно:

— Я не верю тебе. Система наказаний и возмездия, принципы справедливости и любой религии — всё выстроено на оценке прошлого. Прошлое никогда не исчезает. Просто оно не может быть беспристрастным, как и всё в этом мире.

— Потому что объективность — это глупость. Никто, осознающий себя как субъект, не может быть объективен. Я быстрее поверю, что объективен вон тот стол, если он, конечно, не умеет думать.

— Может, мы опять займёмся сексом? — взмолился Гарри.

— Ты уже не ревнуешь меня к веренице неведомых женщин?

— Нет. Этот разговор кого хочешь заставит уснуть, даже мою ревность. Можно я… — Гарри наклонился и нежно поцеловал его в губы. — Я хотел сегодня сделать как надо, но испортил всё ещё на пороге.