Мятежники Гора

— Возможно, это не совсем так, — намекнул я.

— На Земле нет гореан! — заявила рабыня.

— Ты ошибаешься, — заверил её я. — Есть и много. Фактически, в сердце каждого мужчины живёт гореанин, пусть тайный и тщательно скрываемый, но гореанин. Ты думаешь, что мужчины, правда, готовы отказаться от своей мужественности, или они настолько глупы, чтобы как бессловесные животные покорно идти на бойню, навстречу резне? Даже могучий ларл может пасть перед роем визжащих уртов, но это не доказывает того, что урт превосходит ларла, одинокого, гордого охотника, охраняющего свои горные владения, настороженного и опасного бродягу, с мягкими лапами и стальными когтями, ужас далёких диких местностей.

Она озиралась, бросая дикие взгляды назад, пока моряк, схватив её за правое плечо, тащил её к сходне.

А я думал о Сесили, ждущей меня в моей каюте. Когда она услышит мои шаги, она зажмёт в зубах хлыст и будет нетерпеливо смотреть на дверь, ожидая моего появления.

Пожалуй, в Сесилию можно было бы влюбиться.

Войдя в каюту, я аккуратно заберу хлыст из её зубов и отложу в сторону. Безусловно, рабыне, пусть желанной и лелеемой, благодарной за доброту хозяина, держащего её в беспомощной неволе, которой она сама желает, наслаждающейся своим подчинением, нельзя позволять забыть о том, что она — рабыня и только это. Соответственно, не надо упускать случая связать её, завязать глаза, заткнуть рот, походя ударить и так далее, чтобы напомнить ей о её статусе, о том, что она — женщина, и она принадлежит, что она — самка, и что она — рабыня своего хозяина. Эти нюансы, поскольку она — рабыня и желает быть рабыней, подтверждают ей её неволю и заверяют её в том, кто она есть и кем желает быть, то есть рабыней своего господина.

Остановившись у сходни, я посмотрел вверх на «Речного Дракона». Лициний Лизий стоял у фальшборта, облокотившись на планширь, и смотрел вниз. Он поднял маленькую коробку, содержавшую кости и раковины, и, встряхнув её, а затем, указав на рабыню, которую тащили по сходне, прокомментировал:

— Я вижу, что у вас тоже есть сувенир с Конца Мира.

Я махнул ему и поспешил вверх по сходне.

Едва я шагнул на палубу, как матросы втянули сходню на корабль.

Сброшенные докерами с кнехтов швартовы были втянуты внутрь «Речного Дракона».

Я наблюдал как полоса воды уже лизавшей доски причала, начала расширяться. Обернувшись, я увидел, как усиленные досками паруса медленно поднимались вверх, подставляя себя ветру.

Рабыня, всё ещё находилась на палубе, под присмотром моряка, не торопившегося уводить её вниз.

— Что Вы собираетесь сделать со мной? — спросила Адрасте.

— Скорее всего, продам тебя в Брундизиуме, — ответил я.

— Нет! — вздрогнула она.

— Вместе с другими рабынями, — добавил я.

— Нет, нет! — заплакала женщина.

— На твоём месте, — решил посоветовать я, — я бы воздержаться от раскрытия своего прошлого и истории.