Мятежники Гора

— Хо! — окликнул я, поднимая руку, чтобы он заметил меня на переполненном причале. — Ты как раз вовремя, третий гонг вот-вот прозвенит. Швартовщики уже у кнехтов.

— Тал, — поприветствовал меня Пертинакс.

За ним на поводке следовала цепочка из трёх прекрасных животных, закованных в наручники и связанных друг с дружкой за шеи. На девушках были надеты простые, предельно короткие туники. Стоило ему остановиться рядом со мной, все три девушки опустились на колени и склонили головы. Пертинакс неплохо их выдрессировал.

— Пришлось немного задержаться у торговцев в конце причала, — пояснил он. — Давно хотел подобрать хороший хлыст, чтобы был функциональным и красивым.

— Отличный выбор, — похвалил я, рассматривая длинное, около двух гореанских футов, гибкое, средней ширины орудие с петлей для запястья на одном конце. — Самое то, чтобы поддерживать дисциплину среди твоих животных.

— Уже поддерживает, — заверил меня он.

— Я вижу, Ты решил не слишком тратиться на их одежду, — заметил я.

— Подвернулась удачная сделка с недорогой тканью, — пожал плечами Пертинакс.

— Туники не слишком коротки? — поинтересовался я.

— Вовсе нет, — сказал он. — Мне они в таких нравятся даже больше.

— Это могло бы шокировать свободных женщин, — предупредил я.

— Пускай шокирует, — усмехнулся мой друг. — Как знать, может быть, однажды им самим придётся носить что-то подобное.

— Я бы посоветовал тебе поспешить к сходне, — сказал я. — Время не ждёт.

— Кейджеры, поднять головы, — скомандовал Пертинакс.

— Какие они у тебя красотки, — прокомментировал я.

Он поднёс хлыст к губам Джейн, некогда известной как Леди Портия Лия Серизия из Башен Солнечных ворот, из Ара, из клана Серизиев, одно время бывших главными банкирами в Аре. Но клан был стёрт после реставрации Марленуса. Им припомнили их сотрудничество с оккупантами.

Девушка нежно и кротко, с любовью несколько мгновений целовала и лизала хлыст, а затем подняла взгляд и с обожанием посмотрела на своего хозяина, надеясь, что ему понравилось. Исходя из того, что Джейн стояла первой в этом маленьком караване, я заключил, что именно она являлась первой девкой.

Следующей, кому Пертинакс предложил поцеловать хлыст, была Камеко, его прекрасная рабыня пани. Судя по тому уходу, тонкому, влажному и нежному, который девушка даровала хлысту, нетрудно было догадаться, что она была более чем довольна своим ошейником, хотя, возможно, она предпочла бы быть единственной рабыней столь сильного и красивого рабовладельца.

— Что Вы о ней думаете? — полюбопытствовал Пертинакс.

— Она отлично подходит к твоему ожерелью, — улыбнулся я.

— Разве она не красива? — спросил Пертинакс.

— Конечно, красива, — заверил его я.

Её губы тронула чуть заметная улыбка, но она не осмелилась поднять на нас глаза. Это свободная женщина может смело смотреть в глаза свободного мужчины. Почему нет, ведь она свободна. Но девка в ошейнике, знающая об этом ошейнике, вряд ли посмеет так поступить. Но Камеко была явно рада тому, что мы говорили о ней, и каким способом это было сделано. Почему бы рабыне не порадоваться тому, что свободные мужчины нашли её интересной?