Жар под золой
- Автор: фон дер Грюн Макс
- Год: 1981
- Язык: русский
- Год: Прогресс
- Переводчик: Николай Николаевич Бунин
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Жар под золой». Краткое содержание книги:
Мы с Габи сидели, дожидаясь Франка. Первое, что он сказал, войдя в кухню:
— Пусть заколачивают. Я больше не хочу его видеть.
Однажды, когда Эберхард уже слег в постель, он признался мне, что, как только ему полегчает, он полетит на Мальорку и проведет там зиму; каждый день, лежа на пляже, он будет постепенно, с наслаждением, из самого нутра, выхаркивать в море тонны породной пыли, которой надышался за сорок лет работы под землей.
Эберхард мог бесконечно говорить о своих голубях, которых вынужден был продать, когда после смерти жены переехал к Франку, так как в нашем поселке держать и разводить их запрещалось; если же он не толковал о голубях, то рассуждал о Мальорке. Рассказывал он иногда и о шахтерской работе, которая в его воспоминаниях превратилась со временем из проклятой в любимую.
Но чаще всего он говорил о Мальорке.
Испанский остров был его мечтой; как другие мечтают о богатстве, о выигрыше в лотерею, о скоростной автомашине и сладострастных девицах, так он мечтал удрать от здешней отвратительной зимы на Мальорку, чтобы вылечить легкие.
Ну а поскольку я с женой и дочкой провели однажды три недели на Мальорке, то всякий раз, сидя у его постели, я должен был снова и снова рассказывать об этом острове.
Я изображал ему Мальорку этаким заколдованным замком, умалчивая о тамошнем столпотворении, шуме и бетонированных пляжах.
Я никогда не был в Исландии, но прочитал и просмотрел массу книг и фотоальбомов об этом острове, которые мне приносила жена из библиотеки. Картины Исландии жили во мне. И я изображал Эберхарду Мальорку такой, какой знал по книгам Исландию. Я рассказывал ему о кратерах и глетчерах, о китах и лососях, об овцах и диких лошадях. Рассказывал о тишине, царящей на острове, где в горах слышишь лишь собственное дыхание, о фонтанах горячей воды, бьющих из-под земли, такой горячей, что в ней можно сварить кофе. Рассказывал об уединенности, о светлых ночах и чистом воздухе, о зеленом мхе на горных склонах, о вечных льдах и лохматых пони, о не заходящем летом солнце.
Эберхард слушал меня с таким благоговением, будто я, как некий избранник, рассказываю ему о земле обетованной, куда он придет, дабы там умереть.
«Разок бы съездить туда, где водятся большие рыбы и лохматые лошадки и где слышно только собственное дыхание. До чего же хорошо — слышишь только собственное дыхание», — повторял он мои слова.
Эберхард ни разу в жизни не уезжал из Дортмунда: он копался на своем огородике, заменявшем ему все Исландии и Мальорки, а когда скончалась жена, продал голубей, перебрался к Франку в пустовавшую комнату и обрел в Габи солнце, которое светило ему до самой смерти.
«Да, Лотар, вот так-то. Одни улетают на Мальорку, другие слегли в постель».
Однажды я принес ему картинку, которую вырвал из фотоальбома: исландский глетчер, а на переднем плане овцы и лошади.
Я держал картинку перед его глазами, а он, взяв ее костлявыми пальцами, долго-долго всматривался, потом вздохнул и сказал: «Да, теперь я понимаю, почему там слышишь собственное дыхание».
Картинку я прикрепил кнопками к стене. Позднее, когда в комнате собирались менять обои, Габи выбросила картинку вместе со старыми обоями.
Может быть, Эберхард умер не от силикоза, а с тоски по Мальорке?
В тот день он заснул с картинкой в руке.
Глядя на Эберхарда, я твердо решил про себя: я так умирать не хочу.
«Смерть — дело серьезное», — убежденно говорила моя мать.
Она умерла легко.
Никогда не ожидал, что на похороны давно забытого человека придет столько народу. У могилы Эберхарда собралась большая толпа.
После того как молодой пастор отслужил панихиду, а член производственного совета шахты, где работал Эберхард, произнес краткую надгробную речь, оркестранты в шахтерской форме сыграли песню «Счастливо на-гора!..» и под конец — «Был у меня товарищ».
Сказал несколько слов и председатель местной организации СДПГ, в которой я прежде состоял. Говорил он очень взволнованно — много лет назад, в шахте, Эберхард спас ему жизнь, когда его чуть не придавило глыбой породы. Эберхард, упершись в стенку забоя, минут десять держал спиной готовую обвалиться глыбу. Об этом случае до сих пор еще ходят слухи, которые с течением времени выросли в легенду о том, будто Эберхард держал несколько минут не просто глыбу и даже не отдельный пласт, а весь массив горной породы толщиной восемьсот метров.
Мы бросили на гроб комья земли и цветы, я пожал руку Франку. Он стоял у отцовской могилы с безучастным лицом, поддерживая плачущую Габи. Когда я протянул ей руку, она прошептала: