Тайна призрачного вратаря

Это был Камуньяс.

– Я сделал то, что должен был делать, – ответил я. – Мой отец полицейский, и если ты хочешь поговорить о том, что случилось той ночью, лучше сделать это наедине.

– Подумаешь, – сказал Камуньяс, – он же у тебя не важная шишка какая-нибудь, обычный муниципальный полицейский.

– О чём вы собирались говорить? – спросила Мэрилин.

– О, твоя девушка тоже хочет знать? – сказал Камуньяс.

– Это не моя девушка! – возмутился я.

– Я не его девушка! – подтвердила Мэрилин.

– Ну, к делу: кто же, по-твоему, разбил стекло у Дэнов? – спросил я.

– Ты знаешь? – Мэрилин внимательно посмотрела на Камуньяса.

Некоторое время он молчал. А потом сказал:

– Завтра я буду разговаривать с Себастьяном. И я боюсь, что он узнает о том, о чём не должен знать... Помните, я говорил, что ел мороженое со своим отцом в ночь после нашей встречи на фабрике?

– Да, да, отлично помню, – сказала Мэрилин.

– Ну так вот, это была неправда, – пожал плечами Камуньяс.

– Так, значит, ты не пошёл домой есть мороженое? – спросил я.

– Нет, нет, я пошёл домой и действительно ел мороженое на кухне, – сказал Камуньяс, – только один, не с отцом. Отца в ту ночь дома не было.

Мы с Мэрилин посмотрели на него. Было очевидно, что Камуньяс сейчас признаётся в очень серьёзных вещах.

– Я ещё удивился, потому что когда у отца есть разрешение, он обычно прямиком идёт домой и никуда больше не уходит, – продолжал Камуньяс. – Но в ту ночь, вернувшись после встречи, я его не нашёл. Намного позже, когда я уже лежал в кровати, то услышал, как входная дверь хлопнула, и отец вошёл в дом. Не знаю, сколько точно было времени. Наверное, часа два или три.

– Ты хочешь сказать... Это был он? – воскликнула Мэрилин.

Конечно, если у кого-то в городе и были причины злиться на Дэнов, то это был отец Камуньяса. Ведь китайцы завладели его агентством, пока он сидел в тюрьме.

И теперь, в свете того, что рассказал Камуньяс, всё сходилось. Кике стал подозреваемым номером один. Мэрилин почесала нос. А потом посмотрела на Камуньяса и сказала:

– Постой... А может, ты говоришь всё это, потому что это на самом деле был ты, и теперь хочешь свалить всю вину на отца?

Камуньяс, казалось, был готов взорваться. Он посмотрел на меня и сказал:

– Передай своей подружке, что если она ещё раз скажет что-нибудь в этом роде, я дам ей пинка и не посмотрю, что она девчонка. А рассказал я вам всё это только потому, что мне предстоит разговаривать с Себастьяном, а он может спросить о чём угодно. Я боюсь за себя и за отца. Только и всего.

Сказав это, он развернулся и ушёл. Мы с Мэрилин стояли на улице и смотрели, как он удаляется. Мэрилин пожала плечами.

– Они все помешались на том, что я – твоя девушка, – сказала она. – Ладно, видимо, на сегодня с математикой всё.