В полдень, на Белых прудах

— От беса! От беса! — недовольно буркнула тетка Ульяна, оглядываясь на девчонку. — Людей поиспугаешь. — И — к Евдокии: — А ты тоже хороша, чего ляпаешь незнамо что. Плохо? Понятно, плохо. Мне тоже нехорошо. Это к перемене погоды. У меня сердце давит и давит, спасу нет. К дождям. Так что ты, Евдокия, не пори горячку и людей не страши, поживешь еще. Воды тебе подать? — Тетка Ульяна увидела, как больная шевельнула пересохшими губами. — Будешь пить воду?

Евдокия наконец выдохнула:

— Мне бы воздуха, Дышать нечем.

— Воздуха? — Тетка Ульяна повернулась к Зинуле: — Открой окна.

В комнате вскоре посвежело.

— Вот так, — спокойно произнесла тетка Ульяна. — Хорошо теперь? Легче стало? — обратилась она к Евдокии.

Та чуть приподняла голову:

— Спасибо тебе, Уляха.

— Чего там, пустяки, — махнула рукой тетка Ульяна. — Главное, чтоб тебе, Евдокия, стало лучше. Ничего, ничего, потерпи, сейчас отпустит. Я и сказываю: на погоду это у тебя.

Зинуля этакой кошкой приблизилась к ней и потерлась о бок — спасибо ей, тетке Ульяне, что привела в чувство мать, а то та совсем уж запаниковала, хоть попа зови. Потом ее провела до калитки.

— Иди к матери, — посоветовала Зинуле тетка Ульяна.

— Ага, — кивнула Зинуля. Но на какое-то мгновение задержалась еще, что-то, по-видимому, она хотела сказать, однако не осмелилась. — П-п-пошла я. — И скрылась во дворе.

Тетка Ульяна по дороге домой немного отходила. Все-таки обстановка, в которую она попала у Переваловых, ее взволновала: не приведи господь, Евдокия у нее на руках бы умерла, каково бы чувство было, а? Э-э! А однажды случилось такое, старик при ней номер. Возвращалась из города, ездила туда резаного поросенка продавать, быками причем — цоб-цобе, а они на месте, пешком дойдешь быстрее, только не понесет же она мясо в город на плечах, верно? Дали в колхозе быков — и за то спасибонько. Ну и вот возвращается из города, проезжает по пути хутор и вдруг видит: из крайней избы выбегает мальчик и ей вдогон. Тетенька, тетенька, кричит, дедушке моему плохо, помогите! Раз просят, как не помочь. Она поворачивает волов, а они, черти, не идут, уперлись — и хоть бы хны. Повозилась-повозилась с ними, бросила, гори они синим пламенем, и побежала за мальчиком. Прибежала — дед жив еще, что-то говорит, только непонятно что. Дедушка, вам чего, спрашивает, вам воды? Пока допытывалась, пока соображала, тот и закрыл глаза при ней, умер. Мальчик в слезы, она — тоже. Стоят возле покойника и ревут. Вскоре прибежали отец и мать мальчика, наверное, тем кто-то сообщил, что у них беда. Тетка Ульяна когда вышла, быков и в помине не было, сами пошли домой, без хозяйки…