В полдень, на Белых прудах
- Автор: Логачев Виктор Степанович
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Донбас
- ISBN: 5-7740-0207-1
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В полдень, на Белых прудах». Краткое содержание книги:
Читатель встретится как со знакомыми героями по «Излукам», так и с новыми персонажами.
Зинуля перестала прятаться, вошла в комнату. Она была в том же платье, в горошек; волосы на голове причесаны гладко.
— З-зд-дра-авст-твуйте, — протянула Зинуля.
— Здравствуй, здравствуй, доченька. Садись посиди. Я вот пироги с яблоками затеяла, Ваньку своего побаловать хочу. В тюрьме его пирогами не кормили, кашей овсяной да супом картофельным, говорит, вот чем.
Зинуля посочувствовала Ваньке:
— П-плохо ему т-там б-было.
— Не мед, конечно. Тюрьма, милая, не подарок, тюрьма — наука. Кто провинился — на исправление туда.
— И-ив-ван п-провинился? — Зинуля вопросительно смотрела на тетку Ульяну.
Та махнула, не стала отвечать, похоже, надоел ей один и тот же вопрос.
— Ты пироги с яблоками любишь? — перевела тетка Ульяна разговор на другое.
Зинуля смущенно повела плечами:
— Н-не з-знаю.
— Как — «не знаю»? — удивилась тетка Ульяна.
— Н-не ел-ла их.
— Пироги с яблоками не ела? Да что ж это такое? В деревне живешь… Э-э, накормлю тебя нынче, накормлю. Будешь есть?
— Б-буду.
Тетка Ульяна перешла от стола к печке и там завозилась. Зинуля молча следила эа ней.
Когда та чуток приосвободилась, Зинуля заговорила про свое. Вчера по телевизору фильм показали — «Человек-амфибия». Так там как раз, в фильме, Михаил Козаков играл. Зинуля видела его.
— Жених твой, да? — шутливо заметила тетка Ульяна.
— Ага, жених. — Зинуля тоже улыбалась.
— Вот Фрося так Фрося, придумала же!
— Ага, п-рид-думала.
— Она бы лучше для тебя настоящего нашла, а то все шутит. От беса, от беса!
— У меня е-есть н-настоящий.
Тетка Ульяна удивленно подняла глаза:
— У тебя, Зина? Настоящий?
— Д-да-а, у-у мен-ня.
— Кто ж такой?
— Н-не с-скажу, — отвела в сторону взгляд Зинуля.
— Тайна? Ну и бог с тобой, держи тайну при себе, — этак спокойно отреагировала тетка Ульяна.
Зинуля сидела, пока не испеклись пироги.
— Ну что, вкусные? — полюбопытствовала тетка Ульяна.
— Ага, в-вкус-сные.
— Еще будешь?
— С-спасибо.
Тетка Ульяна все же подала пирог Зинуле.
— Возьми, — сказала, — матери снесешь, пускай и она отведает.
Зинуля взяла. Постояв, вдруг заплакала.
— Ты чего? — забегала тетка Ульяна вокруг нее. — Что случилось?
— М-мат-ть ж-жал-луется: п-плохо ей.
— Матери?
— Д-да-а.
— А отец где?
— В-в ку-узнице.
— Что ж ты ему не сообщила? Побежала бы в кузницу и сообщила: матери, мол, плохо.
Зинуля виновато опустила глаза.
— Э-э, — махнула тетка Ульяна, — чего с тебя взять. От беса! От беса! — Она окинула взглядом стол, печь, не случится ли чего, пока туда-сюда бегать будет, и подала знак Зинуле: пусть следом идет, она сейчас глянет, что с ее матерью.
Евдокию Перевалову и вправду было не узнать, заметно сдала она в последние дни. Давно ли тетка Ульяна приходила больную попроведывать, но тогда еще Евдокия выглядела терпимо, во всяком случае, глазами двигала и лицом не походила на мертвеца.
Зинуля стояла сзади и плакала. Тетка Ульяна ее успокаивала.
— Не реви, не реви, Зина. Мать твоя еще поживет, — говорила она, хотя сознанием понимала: лукавит, дни Евдокии Переваловой сочтены. Еще, может, маленечко и потянет, но это недолго продлится.
Вот она какая, жизнь, думала тетка Ульяна, подарила себя человеку, но через определенное время от него и отрекается.
Тетка Ульяна Евдокию помнит молодой. Красавица была, парни за ней только так ухлестывали. И Игнату, кстати, она досталась непросто. Евдокию за другого засватали, уж жених приезжал на тройке, но тут Евдокия сама запротивилась. Не пойдет, сказала за того жениха. И вообще свадьбы не желает, рано ей еще семьей обзаводиться, года не пришли. Хотя девки в ее возрасте за любого согласны выйти, лишь бы одинокими не остаться. И настояла на своем. А тут Игнат из армии вернулся. Увидел Евдокию и загорелся на ней жениться. Отец ни в какую — простоват, говорит, больно, да и хозяйство у жениха бедненькое. Но Евдокия сама сделала выбор — за Игната пошла. Жили они неплохо, дружно, потом посыпались беды одна за одной: сначала с Евдокией приключилось горе, болезнь в постель уложила, затем с дочерью — не зря, похоже, сказывают: беда не ходит одна…
— Не реви, не реви, Зина. — Тетка Ульяна подступила к больной: — Может, врача позвать?
Евдокия на мгновение открыла глаза, собравшись с силами, промолвила:
— Не врача мне, могильщика. — Это уже было привычно, тетка Ульяна не раз от нее это слышала. И все же ее слова произвели недоброе впечатление, ибо Зинуля тут же истошно завыла, будто мать в сей миг и умерла, закрыла навечно глаза.