Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]

Америка Джексона являлась и той Америкой, о которой писал Токвиль. Если вблизи от фронтира процветала агрессивная virtù воинов-земледельцев, дальше на восток можно было наблюдать полноценные проявления того народного мятежа против природных аристократов, который мы привыкли называть «упадком добродетели» или «концом классической политики», и можно задаться вопросом, существовала ли связь между этими двумя явлениями. Токвиль проследил переход от равенства в том смысле, в каком о нем говорили Макиавелли или Монтескьё, – isonomia или равенство в подчинении res publica, которое выступало частью идеала добродетели, – к тому égalité des conditions, которым, по его мнению, отмечено торжество современной демократии, пришедшей на смену классическим республиканским ценностям. Французский мыслитель явно вышел за рамки обычных для республиканцев опасений, что такой Джексон может оказаться Манлием или Цезарем, и указал, что реальная опасность тирании в обществе после добродетели, заключалась в диктатуре мнения большинства. Когда между людьми делались качественные различия и каждый проявлял свою добродетель во взаимном признании добродетелей с другими людьми, человек узнавал себя через уважение, выказываемое ему окружающими за качества, снискавшие ему общественное признание. Однако, когда все люди оказались – или стали считаться – похожими друг на друга, единственный способ осознать себя состоял в необходимости подтверждать представления всех остальных о том, каким должен быть и был индивид. Так возникла диктатура мнения, ибо теперь лишь диффузное общее мнение определяло личность или критерии ее оценки. Мэдисон опасался, что человек утратит всякое чувство собственной значимости1310, а Токвиль мог заметить, что Том Пейн, уйдя от наказания за государственную измену в Англии и от разгула террора во Франции, оказался раздавлен неприязнью своих американских соседей.