Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]

Наш враг и впрямь получил удовлетворение, подобное тому, что испытал Сатана, лишив наших прародителей Рая: из миролюбивой и земледельческой нации он превращает нас в нацию воюющую и занятую промышленным производством1307.

Однако когда этот достаточно бессмысленный конфликт был официально урегулирован, он внезапно разросся до масштабов мифа, превратившись из разлагающей и прогрессивной войны в войну доблестной старины, увенчанную благодатным триумфом в битве за Новый Орлеан, в которой оборонявшие фронтир стрелки, легендарные «охотники Кентукки» в роли сельских граждан-воинов, одержали, как считалось, победу над опытными солдатами великой профессиональной армии. Джон Уильям Уорд, анализируя миф о Джексоне, сложившийся на протяжении следующих двух десятилетий, наглядно показывает, в какой мере он строился на отсылке к древнеримским героям – знакомым каждому по школьным учебникам и патриотическим речам – и на традиционном противопоставлении доблестного ополчения и коррумпированной постоянной армии. В то время, когда Клаузевиц разрабатывал подробную идеалистическую теорию войны как инструмента демократического и бюрократического государства, американцы формулировали собственное ее видение – гражданское и архаичное, близкое по духу к Макиавелли и в то же время романтическое. Уорд также показывает, насколько важную роль играли элементы примитивизма и динамизма – демократического антиинтеллектуализма, – содержавшиеся в этом мифе. Предполагалось, что от воинов Кентукки исходила таинственная и непредсказуемая сила, которая перевесила навыки, опыт и опору на материальную мощь – то, что Кромвель назвал бы лишь «плотским разумом», – их врагов в битве за Новый Орлеан; настойчиво звучало мнение, что этот дух был духом патриотизма и что патриотизм сам по себе был духом. Уорд справедливо отмечает, что романтизм такого рода является частью этики эгалитаризма; фактору, за счет которого естественные и народные силы оказывались в одном ряду с подготовкой, опытом и интеллектом, следовало быть фактором духовного, а не рационального порядка. Но при этом налицо безусловное родство с динамичной и воинственной virtù, характерной для popolo у Макиавелли. Дух, воодушевляющий стрелков, когда речь идет о самом Джексоне, много раз назван добродетелью; когда же мы сталкиваемся с постоянными похвалами Джексону как генералу, побеждавшему, не придерживаясь формальностей международного права, президенту, издававшему законы и принимавшему решения, не обращая внимания на конституционные тонкости, ясно, что перед нами образец virtù именно в духе теории Макиавелли. «Джексон создал закон, – отметил один из его почитателей, – Адамс его процитировал». Он комментировал известный негодующий выкрик самого героя: «Долой Гроция! Долой Пуфендорфа! Долой Ваттеля! Это касается только меня и Джима Монро!»1308 Или: «Джон Маршалл принял решение – пусть приведет его в исполнение».