Знание — сила. Фантастика (2011-2015) [компиляция]

«Конечно, можно винить всегдашнюю неготовность нашей пенитенциарной системы к революционным нововведениям, но ведь за те двенадцать лет, что проводится резекция, поменялось многое. Даже общество смирилось и теперь принимает стирание памяти как неизбежность, шестьдесят процентов, как показывают последние опросы. Вроде бы все на стороне нового порядка. Кроме самого человека».

— Пожалуйста, покороче, — сказал майор, не поднимая головы.

— Я подхожу к главному. Э-э, вот. «Наиболее неприятным моментом резекции является утрата переживаний, связанных с совершением преступления. Резекция, в данном случае, является своего рода индульгенцией, причем бесплатной, для преступника. Я что-то совершил, но я не помню этого, значит, можно сказать, я ничего не совершал. Примерно так действует человеческая логика. Не находя ответов, она отрицает выводы. И это отрицание»… — капитан снова бросил взгляд на майора и перешел к новой колонке. — «Так что единственным способом напомнить человеку о тяжести проступка может лишь наказание. Расплата за грехи, как ни покажется странным в нынешнее время это словосочетание. И разумеется, искупление совершенного преступления. А это уже на совести самого индивида. Не помнящий о преступлении не способен раскаяться, а это немаловажно именно для убережения и его, и общества в целом от повторных попыток».

Майор кашлянул, шевельнувшись на стуле, но даже его пристальный взгляд на капитана не дал никаких результатов. Молодой человек продолжал читать:

— «Поэтому я говорю о наказании как о единственно возможном способе искупления преступления, как перед самим собой, так и перед обществом, в которое, рано или поздно вернется осужденный. Конечно, пенитенциарная система дискредитировала себя в прежние десятилетия тотальной деградации общества, именно поэтому ГУИН и был реформирован. Шаг, безусловно, радикальный и имевший определенный смысл в те годы, — ведь волна беспредела в тюрьмах, колониях и поселениях сразу пошла на убыль. Но это помогло лишь отчасти — закон использовался в отношении осужденных по тяжким и особо тяжким статьям в первую очередь, а так же рецидивистов, и лишь затем стал применяться для всех категорий осужденных. Но когда первая волна сошла, за ней последовала новая, заставившая увеличить число резективных статей. В той, следующей, волне было немало из числа подвергшихся резекции. Ведь среду обитания этих людей никто не собирался реформировать столь же кардинально».