Знание — сила. Фантастика (2011-2015) [компиляция]

Подошел; хотелось что-то сказать, но никто из нас так и не произнес ни слова. Недолго постояли друг перед другом, покуда майор разглядывал поданные мной документы. Короткий жест, меня пригласили в машину.

Десять минут дороги, и мы на месте. Все это время я следил по часам, сам не знаю, зачем. Машина свернула с широкого, зеленого проспекта в подворотню, остановилась у крылечка. Старая табличка с надписью «Городское отделение внутренних дел, спецчасть». Серым по синему. Мы вошли, меня проводили до двери пятого кабинета, двое составили компанию, шофер, оставшись в машине, уехал. Возможно, за следующим.

Кабинет был пуст и душен, редкая герань на окнах, цветущая ржавым, не загораживала палящего солнца, занавесей не было. Стол, заваленный бумагами, два стула, еще один у окна, шкаф, вешалка. Еще бумаги, сложенные на полу у входа. И режущий слух скрип занимаемого стула. Майор кивнул, велев садиться. Вошедший следом капитан расположился у окна.

— Вы понимаете, почему вас вызвали? — произнес майор безлико. Я медленно кивнул; почему-то очень старался сидеть тихо, чтобы стул подо мной не скрипел более. — Речь пойдет о наказании.

Я снова кивнул, стул предательски скрипнул, я содрогнулся, на лбу выступил пот.

— Как вы знаете, решением нынешнего правительства пенитенциарная система возвращается к прежней практике отправления наказаний. Согласно статье 22 пункту «б», закон имеет обратную силу в случае тяжких и особо тяжких преступлений, направленных… — майор устало взглянул на меня. — Словом, в вашем случае, — коротко закончил он. — И вы это знаете.

— Да-да, я понимаю, — первые слова, произнесенные в кабинете, были жалки и тщедушны. На лбу вновь выступила испарина. Вытереть ее я не решился.

— Вас осудили на резекцию памяти ввиду особых условий совершения преступления и согласно заключению городской медкомиссии, посчитавшей вас социально неопасным до и после случившегося. В определенном смысле, вам повезло, вы не находите? Впрочем, в любом случае, все подвергшиеся резекции памяти, теперь обязаны пройти процедуру наказания. Согласно новому закону, — прибавил майор, теребя замусоленные листы бумаги. Я немедленно узнал их — перед ним лежало мое дело.

— Прошло восемь лет, — зачем-то произнес я. И добавил: — Извините.

— Наказание не имеет срока давности, — произнес майор и смолк. Диалог словно проигрывался задом наперед.

Пауза продлилась долго. Майор пристально смотрел на бумаги; не шевелясь, я искоса разглядывал его замершие пальцы, покрытые седыми волосками. Капитана я не видел, он сидел чуть позади, надо было повернуть голову, а я не мог оторвать взгляда. Пока тот не заговорил.