Знание — сила. Фантастика (2011-2015) [компиляция]

Майор вошел и немедля подсел ко мне. Вид у него был, наверное, схож с моим, он устало вытер платком лоб и тихо проговорил:

— Вас настигла вина за происшедшее. — Слово «вина» было произнесено впервые за все время пребывания меня в их обществе. — Я видел. Через камеру. — Он кивнул под потолок, но камеры я не увидел, видимо, была слишком мала, да и скрывалась в тени наступившего завтра.

— Я… я бессилен перед ней, — слова дались с трудом, я попросил воды, капитан подал мне пластиковый стаканчик, налив из покрытого гелем крана. — Не перед собой даже, именно перед ней.

— Что вы этим хотите сказать? — тут же спросил капитан, майор бросил на него предостерегающий взгляд.

— Я и прежде знал, кто я такой. Знали и те, кто нанимал меня воспитателем в детсад восемь лет назад. И они, и я черпали свое знание из одного источника — информационного листка психиатрической экспертизы, выданного мне в качестве пособия по трудоустройству. Там значилось «социально безопасен». Теперь я не могу сказать о себе подобного.

— Когда-нибудь вы должны были осознать это.

— Скорее раньше, чем теперь.

Капитан пожал плечами.

— К сожалению, мы тут бессильны. Программа, как вы знаете, началась меньше года назад, так что особой разницы.

Майор хотел что-то сказать, но опоздал.

— Вы так и не поняли, что сотворили. Вы ничего не поняли. Вы вырвали меня из одной жизни и вбросили в прежнюю. В тот самый момент, из которого я уже давно был должен уйти. Ведь восемь лет прошло, как известно время лечит и не такое. За эти годы, а у меня внезапно не оказалось этих лет. Вообще никаких лет, ведь я теперь лишен и моего нового прошлого, которому восемь лет от роду, и старого, вытертого из моей памяти резекцией. Мне хотелось бы вернуться к родителям, о коих я только сейчас и вспомнил, но я не могу сделать этого, год назад мне стало известно, что их нет. Тогда я не испытал ничего, ведь мне казалось, что их нет уже слишком долго. А теперь я… кажется, обрел и лишился их в один и тот же миг. И это в том числе ваша вина, — резко добавил я.

— Что? — беззвучно произнес капитан, дернув головой, словно от пощечины.

— Именно, что. Ваша таблетка…

— Вы не понимаете, — вмешался майор, но я его не слушал.

— Резекция убила во мне частицу меня, да я признаю это. Далеко не лучшую часть, ведь делалось это из блага ко мне и к обществу. Но еще она убила во мне всех тех, кто, так или иначе, был причастен к моему преступлению. Пускай одним лишь напоминанием, одной лишь памятью об их участии в деле, присутствии на процессе. Я не говорю о друзьях, их давно нет. Резекция вычистила даже моих родителей. Я оказался лишен всех, кого знал, а кто знал меня, тот встречал во мне лишь пустоту. Я вынужден был покинуть город и искать убежища для моей новой жизни. И я нашел его. И прожил в нем восемь долгих лет. Я стал частью нового общества, я даже почувствовал себя нужным ему и годным для него. Мне казалось, несмотря на потери, я начал жить. И тут пришли вы, и отняли мои восемь лет. Именно, мои восемь лет, выстраданные и обустроенные. Вы вернули меня туда, откуда я бежал. Откуда я должен давно был уйти. Ведь даже по нынешним или давнопрошедшим законам мне не дали бы восьми лет за двойное убийство. Суд признал действие в состоянии аффекта, вы помните, — горячась, продолжал я, — а это значит, мне дали бы шесть, может, даже пять лет. А может, направили бы на принудительное лечение. В любом случае, сейчас я был бы свободен. Давно свободен.