Церковь и политический идеал
- Автор: Величко Алексей Михайлович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Selfpub.ru (неискл)
- Жанр: Прочая религиозная литература
Электронная книга - «Церковь и политический идеал». Краткое содержание книги:
В этих вздохах печали много правды. Ктото удачно сравнил государственный аппарат со скелетом – кажется, Л.А. Тихомиров (1852—1923). Скелет никак не может заменить собой всего человеческого тела, но без него оно также не может функционировать. И чем слабее мышечная масса, тем сильнее должен быть скелет. Если общество слабо и неразвито, то, естественно, необходимые качества для сохранения данной совокупности народа в форме государства обеспечивает лишь государственный аппарат, злосчастный «административный ресурс», которым история нашего Отечества, увы, так богата.
Самое печальное, что до Петра I у нас дела обстояли еще хуже. Разве нужно напоминать, что лишь при царе Петре Алексеевиче старообрядцы, например, до сих пор совершенно бесправные, которых можно было убивать без суда, получили права гражданства? И не случайно в черновиках к «Духовному регламенту», указывая наиболее страшные язвы своего времени, царь отмечал жестокое отношение русского епископата к противникам Церкви: «С кротостью и разумом поступать, а не так, как ныне, жестокими словами и отчуждением»[899].
VI
Переходя от одного нашего недостатка к другому, восхваление которых (по Филофею) вызывает лишь живое недоумение, никак нельзя обойти стороной явный уклон в национализацию и Русского государства, и Русской церкви. Чем автоматически убиваются любые надежды отдельных патриотов признать Москву преемником Второго Рима.
Безусловно, Византия являлась Империей и вплоть до последнего своего свободного вздоха никогда не изменяла имперской идее. Именно это убеждение заставляло многих Византийских василевсов, среди которых особенно выделяются фанаты имперской идеи – св. Лев Великий (457—474) св. Юстиниан Великий (527—565), Ираклий Великий (610—641), св. Никифор Фока (963—969), Иоанн Цимисхий (969—976), Мануил I Комнин (1143—1180), вести непрерывные войны с персами, готами, арабами и турками, чтобы только вернуть свое государство в прежние границы Всемирного христианского царства. Чтобы вновь воссоединить все христианские народы под властью православного императора.
Даже когда в середине XIII в. среди части византийской аристократии возникли националистические настроения, в массе своей народ эти новшества не поддержал. Для Западной Европы Византия также всегда оставалась империей. И накануне гибели Константинополя европейцы называли Византийского самодержца пусть и «Греческим», но все же императором, не смея отказать ему в этой чести.
Не так было у нас. Хотя в понимании Филофея Третий Рим ассоциируется именно со Всемирной империей («Рим – весь мир»[900]), современники видели в Москве лишь последнее христианское царство, последнее прибежище Церкви на земле, окруженное «нехристями». А потому, хотя старец Филофей и утверждал, будто «все христианские области придут к концу и соединятся в единую область нашего государя, т.е. в область русскую, “согласно пророческим книгам”», Московские государи на западный манер строили национальное государство, а не прообраз Византийской империи.
Да, Иван IV Грозный (1547—1584) в свое время изъявил настойчивое желание венчаться царским чином (впервые на Руси). Но не «императором римлян», как того требовала традиция преемственности власти Московского государя от Византийских самодержцев, а «царем всея Руси». Отметим также, что в своей текущей политике царь был верным приверженцем не византийских авторов, а Макиавелли (1469—1527), сочинения которого охотно и часто читал[901].
Впрочем, в практической деятельности и другие самодержцы не особенно озадачивались проблемой доказать свою преемственность от Византии. Напротив, в официальных актах и дипломатической переписке зачастую речь идет скорее о том, что Москва заменяет собой Византию, а не продолжает ее. Эта тенденция совпала, как известно, с охлаждением отношения к грекам, в которых видели отступников от веры. Разумеется, такой подход не только резко сужал «имперский» кругозор России, но и становился основой национального затвора от всего остального мира. Решающим стало национальное самоутверждение, проглядываемое в строках Филофея пока еще лишь исподволь[902].
899
Воскресенский Н.А. Петр Великий как законодатель. Исследование законодательного процесса в России в эпоху реформ первой четверти XVIII века. С. 172.
900
Синицына Н.В. Третий Рим. Истоки и эволюция русской средневековой концепции (XV—XVI вв.). С. 345.
901
Мейендорф Иоанн, протопресвитер. Существовал ли когдалибо «Третий Рим»? С. 596, 597, 600.
902
Флоровский Георгий, протоиерей. Пути русского богословия. С. 11, 12.