Церковь и политический идеал

В одну телегу впрячь не можно

Коня и трепетную лань.

А.С. Пушкин

«Национальная империя», по которой до сих пор тоскуют некоторые наши «патриоты», такой же нонсенс, как горячий лед и соленый сахар. И впоследствии русскому народу пришлось выбирать чтото одно: или остаться на задворках истории в качестве ее пасынков, или, вдохнув полной грудью дух христианского универсализма, стать Всемирной Империей, могущественнейшей державой, орудием Провидения. Для чего было необходимо в считаные годы железной рукой Петра Великого и его преемников по царству ломать все то, что противилось ветру перемен. Многое действительно удалось сделать, и перед изумленной Европой предстало Царство, имени которого она еще вчера не знала, но без участия которого никакая европейская жизнь уже становилась невозможной.

Впрочем, это не означает, что все рудименты «московской старины» остались в прошлом. И нетнет, но тот или иной вектор внутренней и внешней политики вдруг оказывался созвучным с отголосками прежних идей. Например, время от времени периодически появлялись горячие патриоты «Москвы белокаменной», доказывавшие, будто наше Отечество лишено тех недостатков, которых полнымполно было в праматери христианской цивилизации, блистательной Византии. Так реставрировалась «национальная гордость великороссов».

«В чем наше преимущество?» – риторически вопрошали они. Да хотя бы в чистоте и искренности русской веры в Христа, в идеальной реализации царской, монархической идеи. «История русского народа есть единственная во всем мире история народа христианского не только по исповеданию, но по жизни своей, по крайней мере, по стремлению своей жизни», – восклицал один известный автор[918]. Ему вторил другой: «Мы утверждали всегда, что основы нашей жизни, идеалы русского народа лучше, правильнее других. Мы, русские, не склонны к похвальбе, в этом отношении мы – самый смиренномудрый, скромный народ. В русском народе нет чувства превозношения себя над другими, которое найдется у всех народов, играющих выдающуюся роль в истории»[919].

По их мнению, Россия далеко оставила далеко позади себя Второй Рим, где процветало цареубийство, отсутствовало наследование царской власти от отца к сыну, да и верато была в конце концов продана, когда ромеи приняли Флорентийскую унию с Римом. Более того, как иногда утверждают, «все, что было в Византии, было прямой противоположностью всему тому, что выросло на Руси. Византийство – это преобладание формы над содержанием, законничества над совестью, интриги над моралью»[920].