Царь горы [СЛЭШ 18+!]

Гарри молчал, уткнувшись Северусу в плечо.

— Я хорошо жил, — сказал он тихо. — В хороших условиях. В смысле не в подвале, там, или в кладовке. И никто не требовал от меня секса.

— Да уж. Какое счастье, что твой дядя — всего лишь садист, а не садист-педофил.

— Он не садист! — Гарри приподнялся, вспыхнув от злости. — Ну вломил мне пару раз, так это всегда за дело было! Ему не нужен был сын неженка и зубрила! А то, что он учил меня, как жизнь устроена, в бизнес меня взял, так я ему спасибо сказать должен! Он мне объяснил, что важно, а что нет, что если ты силён и богат, тебе никто не указ: ни полиция, ни общество, ни бог, ни чёрт, и можно забыть про дурацкие десять заповедей! У других, думаешь, не так? Кто-то должен прийти, дать в морду и объяснить, что волшебства не бывает, а жизнь не фея для Золушки! Да Золушке без платья, кареты и прочего хламья ничего бы не обломилось! Очень бы принц её искал, если бы она на балу в лохмотьях разгуливала и потеряла не хрустальную туфельку, а драный башмак! Разве девчонки бы бегали за мной, если бы я на какой-нибудь фабрике за зарплату горбатился? Я их мог кнутом драть, и они только стонали от счастья, — типа, это требует освобождения моя нежная и ранимая душа. На самом деле срали бы они на мою душу, если бы я в школе рисование преподавал и в отстойных штанах ходил. Я им здоровенные веники дарил, на крутой тачке ездил, и полгорода готовы были у меня отсосать по щелчку, ведь от меня их бизнес зависел. Никто не просит поцелуи на праздники, — они денег не стоят, — просят всякую рухлядь, которую в руки взять можно и ярлычок от неё на лоб прилепить «я избранный и вот она, моя каста»: ботинки, часы и штаны, которые я ношу, машина, на которой езжу, телефон, по которому говорю. Что, лучше, как твой Драко, сопли жевать? Мой дядя не позволял мне быть размазнёй! Я знал: если я ошибусь, я всерьёз огребу. Подумаешь, обзывался иногда или в наказание барахло расхерачил — чем это так ужасно, если потом он мне новое купил? Ему это раз плюнуть было. Он мне доступно демонстрировал, что тот прав, кто сильнее. Хочешь защитить своего щенка — сам не будь щенком, хочешь отвоевать свои манатки и шмотки — сам стань сильнее, хитрее, умнее! А кто бы меня научил? Ему не всё равно было! Это, знаешь ли, одолжение, потому что другим вообще плевать — они и такого не делают, только используют.