Электронная книга - «Эльф из Преисподней. Том 2 (СИ)». Краткое содержание книги:
Тут сзади подозрительно зашумело, как будто с горы скатывались валуны. Меня обдало разгорячённым дыханием.
Я повернулся и встретился взглядом с горным троллем, который только что закончил укладывать на послеполуденный сон группу буйных коротышек.
Он нависал надо мной, как небоскрёб над деревом, заполнив собой пространство до потолка и неловко горбясь. Ему бы не помешало чуть больше простора.
Здоровенные ручищи, каждое толще моей талии, были напряжены, рот изогнулся в недоумённом оскале. Он раздумывал, вколачивать ли меня в землю вслед за придурками, которые помешали его культурному отдыху.
— Мы не с ними, — честно сказал я и показал на стонущих коротышек, плещущихся в собственных телесных жидкостях и алкоголе. Ну, стонал только один. Второй пребывал в обмороке или заснул.
Воздух густел от их крови. Так себе запашок, если честно.
— Мать вашу, вашу мать… — лепетали в глубине бара. Похоже, кое-кто из тертов очнулся от сладких дрём, навеянных моной, и обнаружил, что вокруг стало сыровато.
Тролль хмыкнул, утопив меня в кислых парах, и пожал плечами.
— Лады.
На этом зарождавшийся конфликт можно было считать исчерпанным.
Никогда не устану повторять, что многих трагедий можно избежать, если вовремя поговорить начистоту. Разумные на то и разумные, чтобы не размахивать кулаками почём зря.
Ура дипломатии, на которой зиждется цивилизация!
Напоследок тролль попытался поставить мне подножку, но с нашей разницей в габаритах это смотрелось скорее брошенным посреди дороги бревном. Я переступил через массивную голень, кивнул на объяснение: «Попытаться стоило», — и направился к Гувберту и Лотте.
Более сюрпризов тролль не чинил (видимо, оставил заготовки дома) и с неожиданной прытью устремился к выходу. Вжался в дверной проём, почти его не раскурочив, — то ещё зрелище.
Не больно-то тролль горел желанием распинаться перед полицией, возмещать ущерб и к тому же платить за выпивку. Я его понимал: разливали здесь отменно дрянное пойло.
Меж тем Гувберт распекал Лотту, тихо, на грани даже моего тонкого, деликатного слуха. Я улавливал лишь обрывки жгучих фраз: «… сдать тебя… думаешь, я не… чем закончилс… знуть, не научил Кей Кей…»
Если я правильно ухватил суть, Кей Кей — это имя или прозвище. Легко углядеть в его повторяемости роковое сходство с Гувбертом Гувбертом. Уж не ревность ли звучала в голосе ретивого папаши?
Выслушивала самопровозглашённого отца девчушка с гордой непокорностью в изгибе губ и лютой ненавистью в глубине зрачков. Я прокашлялся, и оба человека обратили внимание на меня — едва ли не с возмущением! Я не возражал, ведь их ссора насыщала меня. Но, вообще-то, согласно людской логике, Лотте следовало испытывать ко мне благодарность за то, что вырвал из топи нравоучений, а не злобно надувать щёки.
Мы покинули гостеприимный «Под знаком незаконнорождённых», с потолка которого теперь многозначительно капало. Спрятались в ближайшем проулке. Я хотел задержать Гувберта Гувберта, направиться в какое-нибудь кафе, однако суетливая тревога пожирала Сирина изнутри.
Он, вероятно, разбирался в основах конспирации с учётом текущих технологий больше меня, и его неудержимо тянуло смыться как можно дальше. Я не знал, как платил ему отец и платил ли вообще, потому мимоходом сунул в его ладонь тугую пачку даларов.
Изначально она планировалась как взятка за сведения, если Сирин вдруг заупрямится и будет неподходящая обстановка, чтобы выбить из него всё силой. Однако он, а скорее, его роковая дочурка… Они подарили мне занимательный коктейль их взаимоотношений, и это настроило меня на благодушный лад.
Перебрав с десяток личин, я помахал агенту и девчушке, изумлённым творящимися со мной переменами, на прощание и выбрался из переулка, чтобы пойти прогулочным шагом вдоль дороги. Мимо визгливо промчались тёмные машины, на крышах которых перемигивались огни.
До апартаментов тётушки меня добросило такси — жёлтый в чёрную крапинку автомобиль, похожий на металлического жука.
В отличие от Петрограда, который во всех направлениях разрезали железные дороги, Манхэттеном безоговорочно правили такси.
Встретила меня счастливая Дженни, которая тотчас полезла целоваться. Её губы оставляли липкий сахарный след, и пахло от неё беззаботностью. От меня же, по признанию раздосадованной пикси, которая на миг отстранилась, несло, как от последнего пропойцы. Сам я не чувствовал запаха, успев притерпеться к нему в баре. Счистил с одежды кровь и на том успокоился.
— Где Фаниэль? — спросил я.
Чем скорее она выложит расклад по индейцам в регионе, тем быстрее я пойму, что вообще происходит в Манхэттене.
— Она? Тебе нужна она? — обиженно высунула язык фея, которая до того бормотала что-то о том, как суровый хозяин вот-вот принудит её к чему-то глубоко неправильному. У бедняжки, когда она перебирала с сахаром, мысли всегда текли в одном направлении.
Поникнув, Дженни шлёпнулась на моё плечо, уронив на колени сплетённые руки. Полупрозрачные крылышки трепетали, выдавая её разочарование.
— Верно.
— Не слежу за ней. Где-то в доме шастает. Видела её возле ванной. Остальные-то уехали смотреть город, одна я осталась…
И на пикси накатила чистая, светлая грусть от осознания глубины своего одиночества. В отличие от алкоголя, сахар не пятнал чувств. Неосознанно я потянулся к эмоциям Дженни — и в последний момент одёрнул себя.
Такого рода грусть мне не подходила. Не должна подходить. Ею питается паразит.
Чтобы вывести фамилиара из неусваиваемой хандры, я легонько коснулся пальцем спины Дженни, взлохматил ей волосы.
— Ну, я-то тут.
Пока она ворчала, приглаживая кудри, спустился ниже и поддел нагрудную повязку, заставляя её сползти. Фея пискнула, резво перекатилась и бросилась на палец. По нему пробежала череда укусов — слабых, не пробивших кожу, хотя Дженни пока что контролировала себя в достаточной мере и могла при желании добраться до крови.
Вероятно, это показывало, что к ней вернулось благодушное настроение. Тоска точно ушла, сменившись каруселью чувств, копаться в которых я не стал.
Дженни умчалась в глубину квартиры, напевая под нос хрустально-кристальную мелодию. Она навеяла образ полураскрытых цветков в каплях росы, ласкаемых утренним ветерком.
Сам не знаю, зачем озаботился тем, чтобы вернуть Дженни душевное равновесие. Скорее всего, потому что соседство с источником светлой грусти поблизости нервировало — его тепло совсем недавно обожгло бы мою сущность. А ныне… Ныне я страдал от заражения божественным червём.
Крайне важно не поддаваться его тлетворному влиянию.
Нельзя путать собственное милосердие и навязанную пародию на него, проистекающую от каких-то нелепых, высокомерно-добрых установок.
Разложив всё по полочкам, я отправился разыскивать ванную комнату. Нужно же смыть с себя пивной дух.
Удача улыбнулась мне в первой же ванной — точнее, кафельной душевой с рядом шлангов, служившей предбанником перед гигантским бассейном. Судя по тому, что тётушка воспользовалась именно этим залом, она либо споласкивалась перед тем, как погрузиться в бассейн, либо недавно покинула его.
Фаниэль подставила лицо струям воды, сбегавшим по тонкой шее, срывавшимся с подбородка и волос на внушительную грудь. Меж двумя всхолмьями вода собиралась в ручеёк, мчавшийся ниже, по ровному полю живота, огибавший тёмный провал пупка и терявшийся в точёных голенях, в дугах крутых бёдер.
Волнообразные рисунки, испещрявшие идеальную смуглую кожу Фаниэль, казалось, оживали, когда на них попадала вода. Змеиными движениями они перетекали с одной привлекательной выпуклости на другую.
Освобождённые от цветных лент влажные волосы тётушки облепили её фигуру, напоминавшую точёную статуэтку. По моему мнению, от отсутствия этих дурацких ленточек она только выигрывала.
Дерзкое вторжение не смутило Фаниэль. Она склонила голову, разглядывая меня.