Давай перевернём Вселенную (СИ)

Восемь дроидов обогнали пришельцев, первыми достигли нижнего холла Основного Технического модуля, теперь они находились прямо под мастерской, где сидел Тиралик. Доктор с Аникой тоже выскочили в холл, пошли было к лестнице – и отступили, окружённые роботами.

Пришла мысль: «Вот тебе второй шанс. Иллинойцев уже не вернуть, им нет места в системе, которую создал Галлифрей. Остаётся только мстить! От тридцати лазерных лучей, выпущенных одновременно и в упор, никакому Повелителю Времени не увернуться. На девчонку лучше не тратить заряды, она не опасна».

Дроиды сомкнули кольцо плотнее, оттеснили пришельцев от лестницы. Те встали спина к спине, испуганно оглядываясь.

– Похоже, роботы не собираются ужинать, – тихо заметила Аника.

– Да, у них дискотека, решили позажигать, – откликнулся Доктор, вскидывая отвёртку. – Вызовешь ростки?

– Не могу, под нами ещё один этаж, слишком толстый слой бетона.

«Ну, стреляй. Снова медлишь, как тогда? Некоторым трусам бесполезно давать вторые и третьи шансы. Вспомни: окровавленная дочь, мёртвый учитель, прекрасный город, поверженный в ничто».

Перед взором снова встал тот образ из сна: сенаторы с пустыми глазницами обращают большие пальцы вниз, просят: «Отомсти за нас. Убей Доктора. Убей!»

Нет, надо сперва понять, почему он пришёл. Кажется, искал кого-то?

«Искал, но не Тиралика. Пришёл по своим делам. Сколько времени прошло для этих двоих нестареющих существ, робота и галлифрейца? Годы? Века? Скорее всего, они уже и забыли, что именно здесь, на Терре-57, вышвырнули когда-то смертную букашку, никчёмного иллинойца.

Сколько унижений, лишений, боли. Но всё не зря. Всё ради этого мига, ради триумфа. Букашка смогла выжить и отрастить жало; тридцать жал, и теперь способна отомстить за своих».

Доктор обещал вернуть Небесные Палаты…

«Что сказала Мисси? Вернуть Палаты невозможно, они вообще не вписаны в Паутину Времени, не предусмотрены галлифрейской системой мироустройства. Доктор врёт, он часто врёт».

Часто врёт? Когда это он врал?

«Постоянно. Соврал, что последний из галлифрейцев. Соврал, что ты можешь помочь, когда заманивал на корабль, а сам лишь хотел посмотреть на твои мучения».

Камеры с разных ракурсов показывали: Доктор сосредоточен, седые кустистые брови сведены к переносице. Стоит, напряжённо пригнувшись и выставив вперёд ногу, сжимает свою отвёртку, которая дрожит в руках, как дирижёрская палочка – на кого из роботов указать? Но если они откроют огонь все сразу, отвёртка не успеет обездвижить каждого.

«Стреляй, стреляй!»

Тиралик вдруг понял, что мысли не его, а как бы приходят извне. Не прекращая внутренний спор, свободной от дроида линией мышления переключился на восприятие бэра. У компьютера всё так же храпела Ралли, но кое-что изменилось: в круглой комнате, у дальней стены, стояла синяя будка!

Возле тренажёра выпрямилась изящная пожилая дама в длинном платье и с кудрявым хвостом на затылке. Мисси. Вот что за смутно знакомый звук слышался недавно: звук посадки ТАРДИС!

Доктор говорил, что имеет семь потоков мышления, а у Тиралика – девять. Это наверняка больше, чем у Мисси, та не сможет контролировать сразу все. Он принялся переключаться между дроидами, освобождая для каждой мысли новый поток.

– Эй, ты что скачешь? Плохой мальчик! – галлифрейка хлопнула его по руке.

Она предлагает месть.

Доктор предлагает надежду.

Месть не имеет смысла.

Пусть надежда окажется обманом.

Лучше идти за миражом хрустальных вершин, чем гнить на дне пропасти отчаяния.

«Я верю. Я надеюсь. Огонь!» – приказал Тиралик.

Дроиды разъехались пошире, подняли манипуляторы со встроенными лазерами – и принялись палить. Доктор с Аникой пригнулись, им на головы сыпались осколки пластин, куски штукатурки. Лучи резали потолок.

С грохотом обрушилась круглая бетонная плита, на которой стояла… Синяя полицейская будка.

Галлифреец тут же сообразил, заскочил в распахнувшиеся двери, втянул девочку за собой. ТАРДИС замигала, исчезла.

Дроиды уже палили через дыру в Мисси, да той и след простыл: коснулась браслета на запястье и растаяла.

Доктор не появлялся.

Ушли. Снова бросили. Тиралик полчаса ждал, что за ним вернутся – но бесполезно. От усталости не помнил, как вышел из погружения, как заснул на том же ложементе. Спать не мешали ни храп Ралли, ни возня и крики ремонтников, ни визг пил и стук молотов.

Ему снилось потрясающее разнообразие фактур и цветов, которое местные зовут коротким словом «джунгли»: изгибистые стволы одеты в серебристо-бархатные лишайники, их украшает вязь тоненьких веточек с изумительно правильными листиками. Рубиновые капельки ягод рассыпаны на малахитовых коврах мха, по которым шныряют пёстрые зверьки с пушистыми хвостиками, замирают на задних лапках, вертят усатыми мордочками. Каждый кустик с оранжевой корой, каждая розетка листьев – как эксклюзив от непревзойдённого мастера, и кажется святотатством их резать, топтать ступоходами.

Снилось, что на поляне, полной цветов, играют дети, носятся босыми ногами прямо по траве, летают мотыльки, и трава не пытается впиться в плоть, а мотыльки – впрыснуть ядовитую слюну. Рядом стоит Ралли в длинном красном платье, с кружевной шляпкой на русых кудрях, а вдалеке виден купол, под которым сверкают стройные здания из стекла…