Война за веру [litres]

– Я отвечаю за них, – ответил тот самый, с вороном, вставая.

– Значит, решено. А ты будешь Стоппер. – Это мне.

Похоже, принял попытку подобрать слова за тормознутость. Я элементарно много лет не говорил на правильном наречии «настоящих людей» и серьезно подзабыл язык.

– Она, – про Марию, поколебавшись, – Светлая. Своей бабе сам дай кличку.

Я молча поклонился. В каком-то смысле признание.

– Что сказали, братик? – тихо спросила Мария.

– Нас берут до нужного места. И запомните – меня зовут Стоппер, Мария – Светлая. – Я произнес Уриил, как прозвучало изначально на лингва тамазигхт. А ты просто Матушка. Не называйте прежних никогда и никому. Здесь так положено. В Мавретане считается, что свое истинное имя нельзя озвучивать. Неизвестно, до кого дойдет, и могут сглазить. Потому данное при рождении можно доверить лишь близким.

Когда я впервые попал на север, решил, что все кругом сумасшедшие. Ну не бесстрашными же называть. Как наводят порчу и человек загибается без всякой видимой причины, видел своими глазами. Хотя, по зрелому размышлению, имя здесь не самый важный компонент.

– Сначала у тебя детское прозвище, затем юношеское, станешь взрослым, появится еще одно.

– Откуда появится? – спросила Мария.

– Люди дают. Случится что-нибудь и приклеится. – Все ж ребенок и простейшие вещи надо объяснять.

Очень хотелось поделиться анекдотом про овцу и храброго пастуха, но аудитория вряд ли одобрит. Хотя такие вещи они могут с детства и без меня знать.

– Ясно?

– Да, господин, – подтвердили одновременно.

– Не господин. Стоппер! Помолчите пока, – это уже обеим, – потом без Бирюка, – его зовут Бирюк, то есть нелюдимый, спросите.

– Они вообще ничего не понимают? – спросил обсуждаемый, жестом зовя за собой.

– Почти. – Ну девочке успел кое-что объяснить, но слов тридцать, не больше.

– Научатся, если жить захотят, – буркнул Бирюк. – Вещи, полагаю, на вас. Деньги есть?

– Здесь можно приобрести повозку и пару коней? – поинтересовался, не отвечая прямо. Мог бы и сам догадаться, но если б поперся на базар, остался бы вообще ни с чем. Караван уходит утром, и напрашиваться в попутчики было б поздно.

– Можно, но не нужно, – ответил он. – Здешние купцы те еще стервятники, заломят нуждающемуся цену выше неба. И то и другое у меня имеется.

– И что взамен?

– Молодец, подарки не всегда брать уместно. У меня можно.

Я не стал задавать напрашивающийся вопрос. Сам скажет.

– Твой отец когда-то здорово нагадил моему.

Ора! Такого не ожидал.

– Его звали Глубокая Глотка.

В смысле пел хорошо. Не помню. Абсолютно никакого отклика от прежней личности. Пожимаю плечами.

– Не говорил он о таком.

– Фенек, – продолжил Бирюк после еле заметной паузы, – был вообще неприятный малый, я достаточно помню, уже не ребенок был. Но если б он своего брата не прибил, плохо бы кончил и так. Уж больно думать не умел о последствиях. Странно, что так долго прожил.