Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны
- Автор: Туманов Язон Константинович, Соломонов Борис Владимирович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Вече
- ISBN: 978-5-4484-8386-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны». Краткое содержание книги:
Книга представляет интерес не только для любителей военно-морской истории, но и для всех читателей, интересующихся историей нашей страны, не равнодушных к судьбам соотечественников, вынужденных покинуть Родину.
В крошечной кают-компании, в облаках густого табачного дыма, за столом, навалившись на него грудью, сидели друг против друга две крупные фигуры: одна – в расстегнутом мундире испанского полицейского, другая – в белом кителе офицера Российского Императорского флота. Это уже мичман Павлинов, сменивший выбившегося из сил Щербачева. Задача уложить толстяка была, по-видимому, не из легких. Судя по цвету его лица и шеи, толстяк был уже на грани апоплексического удара, но, к великому изумлению мичмана Павлинова, все еще продолжал довольно бодро шевелить языком. Перед ним лежала испанская газета, и он что-то нудно разъяснял ничего не понимавшему Павлинову, молча смотревшему на него злыми глазами.
– Ну и крепкий же дьявол, – сказал мне Павлинов, когда, придвинув стул, я присел на минутку за стол, залитый вином. Под столом валялось уже несколько опорожненных бутылок.
Увидя меня, альгвазил полез в карман, достал оттуда пачку невиданных мной дотоле, срощенных своими концами сигар, и протянул мне их. Затем, видимо обрадовавшись новому слушателю, придвинул к себе газету и приготовился прочесть и мне какую-то очень интересную статью. Но Павлинов, по-видимому, давно уже перестал с ним церемониться: заметив его поползновение приняться вновь за чтение, он схватил его стакан, быстро сделал какую-то отвратительную смесь из разных бутылок, стоящих на столе, и, смотря на него злыми глазами, протянул ему это пойло и тихо и злобно проговорил:
– Ну, нет, брат, врешь! Пей, чертова кукла, – и, чокнувшись с ним своим, почти пустым стаканом, вдруг дико и неожиданно закричал:
– Viva España!
– Viva R-r-r-usia! – загремел испанец, осушая свой стакан.
Я поторопился ретироваться.
Долго еще бегали наши вестовые в пароходную кают-компанию, но я туда уже больше не заглядывал.
Наконец, на пароходном спардеке появилась толстая фигура испанца, направляющаяся колеблющимися шагами к заменившему его для записи подымаемых мешков нашему баталеру. Этот немедленно протянул ему бумажку с отметками, но бедный испанец только махнул рукой. Он лишь мрачно проворчал «Viva R-r-r-usia» и лег костьми рядом со своим давно храпящим товарищем.
Погрузка угля продолжалась всю ночь. Уже над зелеными горами, окружавшими чудную бухту Виго, поднималось солнце; уже на стоявшем неподалеку испанском крейсере горнист заливался каким-то бесконечно длинным и очень красивым сигналом, выделывая на своей трубе какие-то сложные рулады; по заштилевшему заливу уходили под веслами в море огромные вельботы ловцов сардинок, – а мы все сыпали и сыпали уголь, досыпая доверху наши опустевшие за долгий переход угольные ямы. Настроение у всех бодрое и веселое, несмотря на бессонную ночь и огромную физическую усталость; смех и шутки слышатся то тут, то там. В особенности всех забавляет огромная фигура отца Паисия, у которого не только рыжая борода его сделалась черной как смоль, но и сам он превратился в косматого негра. Силушкой, видно, Бог его не обидел, судя по тому, с какой легкостью, зацепив крюком пятипудовый мешок с углем, тащил он его волоком по палубе к ближайшей угольной яме.
Но вот, наконец, слышится радостная команда: «Окончить погрузку»! Но до отдыха еще далеко: нужно еще убрать стрелы Темперлея, сходни, концы, кранцы, люстры, отпустить от борта пароход, смести с палуб кучи насыпанного повсюду угля. Затем заработают все помпы, повсюду протянутся шланги и начнется вакханалия мойки; побегут по всему кораблю потоки сначала черной, как чернила, воды, забегают по всем направлениям босые ноги матросов, вооруженных швабрами, тряпками и скребками, и только тогда можно будет подумать о том, чтобы погрузить и свое черное, измученное тело в освежающую влагу наполненной до краев чистой, хотя и соленой водой, ванны. Ванна из пресной воды была роскошью, разрешаемой только в исключительных случаях. Наливаться пресной водой с берега удавалось далеко не часто, и броненосец добывал ее большей частью при помощи своих опреснителей, работа которых требовала расхода угля. А уголь – это была наша кровь, которую нельзя было не экономить.
Погрузившись углем и налившись водой, которую уступил нам со своего парохода наш новый приятель капитан-немец, мы, однако, еще несколько дней простояли в Виго. Инцидент с Англией все еще не был разрешен и адмирал ждал инструкций из Петербурга. Впрочем, тон английской печати становился все умереннее, по мере того, как проходило время и выяснялись обстоятельства.