Время в судьбе. Святейший Сергий, патриарх Московский и всея Руси

«Завещание» начиналось реверансом в адрес Советской власти, принявшей «на себя тяжелую обязанность — устранение жутких последствий кровопролитной войны и страшного голода», и буквально сразу же озаботившейся проведением в жизнь принципа свободы совести, обеспечившим всем религиозным сообществам, «в том числе и нашей Православной Церкви, права и возможность жить и вести свои религиозные дела согласно требованиям своей веры, поскольку это не нарушает общественного порядка и прав других граждан». Далее Патриарх убеждал верующих в том, что они должны, «не допуская никаких компромиссов или уступок в области веры, в гражданском отношении <…> быть искренними по отношению к Советской власти и работе СССР на общее благо». Более того, ев. Тихон призывал «в сие ответственное время строительства общего благосостояния народа слиться с Нами в горячей молитве ко Всевышнему о ниспослании помощи Рабоче-Крестьянской власти в ее трудах для общенародного блага» и, обращаясь непосредственно к церковно-приходским общинам и их исполнительным органам, убедиться в том, «что Советская власть — действительно народная Рабоче-Крестьянская власть, а потому прочная и непоколебимая». «Деятельность православных общин, — писал он далее, — должна быть направлена не в сторону политиканства, совершенно чуждого Церкви Божией, а на укрепление Церкви, веры православной, ибо враги Святого Православия — сектанты, католики, протестанты, обновленцы, безбожники и им подобные — стремятся использовать каждый момент в жизни Православной Церкви во вред Ей» (выделено мной — С. Ф.). Помимо подобных заявлений, Патриарх осудил контрреволюционную деятельность зарубежных иерархов и заявил о полной своей свободе («поелику нет на земле власти, которая могла бы связать Нашу Святительскую совесть и Наше патриаршее слово»). После столь громких заявлений, св. Тихон выразил твердую уверенность, что власти будут относиться «к нам» с полным доверием и дадут возможность преподавать детям Закон Божий, иметь богословские школы и издавать книги и журналы в защиту Православия[93].

«Предсмертное завещание» даже на первый взгляд поражает своей внутренней противоречивостью. Кажется, что писал его не один человек, в любом случае, его кто-то «правил». В самом деле, как можно, не допуская никаких компромиссов в области веры и не погрешая против Церкви, быть искренними по отношению к Советской власти, и в то же время несколькими строчками ниже констатировать желание врагов Православия (в том числе безбожников) использовать всякий момент в жизни Церкви ей же во вред?! Ведь Советская власть — это изначально безбожная власть, на практике многократно доказавшая, как она понимает свободу совести для «тихоновцев».

Как можно выражать твердую уверенность, что, сделав очередные уступки, эту рабоче-крестьянскую власть можно в чем-то убедить? Объяснять данный пассаж наивностью Святителя я не могу — тому мешает история так и не состоявшейся легализации.

Кроме того, дело не только в том, что документ грешит противоречивостью — в конце концов Е. А. Тучков мог внести свои «исправления» без ведома автора. Проблема заключалась в том, что «Завещание» с самых первых строк говорило не столько о желании Церкви жить с безбожной властью в мире, сколько заявляло о ее [власти] изначальной правоте. Напомню: именно Советская власть взяла на себя тяжелую обязанность устранить (sic!) последствия не только войны, но и голода! Следовательно, она была права, насильственно изымая церковные ценности и даже привлекая к уголовной ответственности самого Патриарха. Получалось, что св. Тихон раскаивался в своей предшествовавшей деятельности.