Время в судьбе. Святейший Сергий, патриарх Московский и всея Руси

Очередным доказательством этого стала попытка уже самого Патриарха Тихона решить вопрос с легализацией. В мае 1924 г. он встретился с Председателем СНК А. И. Рыковым, пожаловавшись главе правительтва «на то преимущественное положение, в которое поставлены обновленцы по сравнению с ним», а также указал «на противоречивость между публикуемыми постановлениями и практикой соответствующих органов власти» в отношении себя и своих сторонников[88]. В результате состоявшейся беседы Рыков затребовал от наркомюста Д. И. Курского исчерпывающую справку и получил, казалось бы, вполне удовлетворительный ответ: «После прекращения дела о патриархе Тихоне ВЦИКом, полагаю не имеется для так называемой тихоновской церкви препятствий идти путем легализации своей организации наряду с обновленческой»[89]. Свершилось! Ведь товарищ Курский считал наиболее правильной линией допустить «свободную конкуренцию» обновленцев и «тихоновцев».

Удивления достойно, что после этого Патриарх «не спешил» получить долгожданную справку! Удивляться мы будем до той поры, пока не получим ответа на вопрос: а был ли проинформирован Святейший Патриарх о письме Курского? Смею предположить, что вряд ли. Игра в «кошки-мышки» продолжалась.

Патриарху предложили включить в состав Синода «протопресвитера всея Руси» В. Д. Красницкого — обновленца, лично вручавшего Первосвятителю в мае 1923 г. постановление «Собора» о снятии с него сана и монашества! 19 мая Св. Тихон «в порядке патриаршей милости» и ради мира церковного пошел на этот шаг. «Представьте себе Римского папу, — писал много лет спустя А. Э. Краснов-Левитин, — который назначил бы кардиналом Емельяна Ярославского — эффект будет примерно тот же»[90]. Вся затея была откровенно провокационной. Это стало ясно уже вскоре после принятия Красницкого в церковное общение. Старый принцип «разделяй и властвуй» на сей раз был применен Е. А. Тучковым и стоявшими за ним деятелями НКВД слишком грубо: уже в июне Патриарх заявил о нежелательности какого-либо общения с «протопресвитером».

Итак, цена легализации вновь подтверждена: это разрушение институциональной Церкви. Бескорыстно отдать справку власти не желают. Однако Патриарх предпринял еще одну попытку: как выяснила Н. А. Кривова, с новым обращением в правительство, НКВД и к Е. А. Тучкову о регистрации Священного Синода он обратился 28 февраля 1925 г[91].

Церковные лидеры должны были привыкнуть к мысли о том, что за легализацию им придется отказаться от права самостоятельно принимать решения, касающиеся даже внутрицерковной жизни: наглое поведение агента НКВД Красницкого, требовавшего от Патриарха не только сохранения за ним прежнего обновленческого титула («протопресвитера»), но и включения в Высший Церковный Совет в качестве товарища председателя, показывали это со всей очевидностью.