Популярные очерки о российских императорах

Император Павел Петрович, унаследовавший многие черты своего отца, во многом повторил и его трагическую судьбу. С первых сознательных лет мальчик оказался в центре противостояния не просто поссорившихся родителей, но злейших врагов, и противостояние это, как читателю уже известно, закончилось гибелью Петра III. Всю последующую жизнь Павел открыто демонстрировал нелюбовь к своей матери, но в глубине души не хотел верить в ее причастность к убийству отца. Уже после смерти Екатерины, найдя в ее тайных бумагах приводившееся ранее письмо А. Г. Орлова, где говорится о трагических событиях в Ропше, Павел с облегчением вздохнул, но тень этой драмы не оставляла его до конца дней. Сам же конец этого императора был столь же трагичен, как и у Петра: он был убит заговорщиками, в число которых входил его сын. Но обо всем по порядку.

О некоторых обстоятельствах рождения Павла, породивших немало толков о его реальном отце, читатель уже знает. Крепко державшая в своих руках бразды правления Екатерина полностью изолировала Павла от государственных дел и жизни императорского двора, судя по всему, интуитивно опасаясь его как потенциального соперника. Не желая самого присутствия сына в столице, императрица распорядилась построить для него дворцовый комплекс в Гатчине, где и прошли юность и молодость будущего российского государя.

По словам людей из его окружения, Павел рос живым, веселым, щедрым, любознательным ребенком. Но одновременно в его характере проявлялись вспыльчивость, своенравие, упрямство. В своей гатчинской резиденции он организовал обособленную от столичного двора жизнь. Лут была своя небольшая, но дисциплинированная армия, которая копировала прусские порядки с их четкостью, внешней стороной службы, парадами, построениями. Тут он наслаждался порядком в беспорядочной Российской империи, был хозяином, сам набирал кадры, возвышал и назначал офицеров, требовал от них неукоснительной службы, рвения, честности. Этого он требовал и впоследствии, заняв российский престол.

26 сентября 1776 г. состоялась свадьба цесаревича Павла Петровича и Вюртембергской принцессы Софии-Доротеи-Августы, принявшей православие под именем Марии Федоровны. В декабре 1777 г. у супругов родился первенец, названный бабкой Екатериной Александром, а через полтора года, в апреле 1779 г., родился второй сын, которого назвали Константином. Павел был счастлив рождению детей, однако в будущем отношения с сыновьями стали для него трагедией. Екатерина рано отняла у него и Александра, и Константина, как когда-то Елизавета Петровна отняла у нее самого Павла, и взяла внуков под свою жесткую опеку. Более того, по словам некоторых современников, она стремилась настроить их против Павла Петровича. Мальчики, а позднее юноши буквально разрывались между бабкой и отцом. Постепенно между будущим Александром Павловичем и Павлом возникало непонимание, отчужденность, а позднее — подозрительность и ненависть. Эти чувства обострились в связи с тем, что Екатерина II вынашивала планы сделать наследником своей власти не сына, а внука. И Павел, и Александр знали об этих планах, что еще более осложняло отношения между отцом и сыном.

Подобные отношения, болезненные для любой семьи, в данном случае вырастали до масштабов национальной проблемы, потому что они касались первых лиц государства и влияли на обстановку в обществе, на судьбы миллионов людей. Все знали, что Павел отрицал все, сделанное Екатериной, а Александр, тяготившийся деспотической любовью бабки, все более критически относился к тому, что предпринимал и замышлял его отец Павел.

В те годы Павел и Мария Федоровна имели два собственных двора: у цесаревича это была Гатчина, у великой княгини — Павловск. Кроме того, Павел и его жена имели дворец на Каменном острове в Петербурге и отведенные им апартаменты в Зимнем и Царскосельском дворцах. Они не были обделены императрицей ни деньгами, ни подобающим их сану почетом.

В Павловске тихо шелестели шелка и бархат нарядов придворных дам и строго чернели сюртуки лейб-медиков Марии Федоровны, которая с 1777 г. пребывала в состоянии перманентной беременности: она родила за двадцать один год десять детей — четырех мальчиков и шестерых девочек. В связи с этим акушеры, гинекологи, педиатры, терапевты были в Павловске почти в таком же числе, что и камер-юнкеры и камергеры. Гатчина же была маленьким военным лагерем. Еще ребенком Павел получил из рук матери звание генерал-адмирала российского флота, и тогда же в Гатчине был расквартирован морской батальон, а вслед за тем на глади гатчинских прудов забелели паруса кораблей и заплескали весла галер. Начались учебные плаванья и особенно милые сердцу цесаревича морские парады. Прошло еще несколько лет, и Павел стал шефом Кирасирского полка — тяжелой кавалерии. В Гатчине появился эскадрон кирасир, а со временем в резиденции цесаревича разместилась целая армия, состоявшая из шести батальонов пехоты, егерской роты, четырех полков кавалерии — драгунского, гусарского, казачьего и жандармского, а также из двух рот артиллерии — пешей и конной. Правда, вся эта армия насчитывала две тысячи солдат и матросов, двести пятьдесят унтер-офицеров и тринадцать обер- и штаб-офицеров, что равнялось полному штату лишь одного реального армейского полка. Главным занятием гатчинского войска, одетого в темнозеленые мундиры прусского образца и живущего по уставам армии Фридриха II, были строевые учения, смотры, разводы и парады.