Популярные очерки о российских императорах

В своих записках Екатерина пишет, в частности, о том, что «Со времени смерти императрицы… делали тайно различные предложения императрице Екатерине, которые она никогда не хотела слушать, постоянно надеясь, что время и обстоятельства изменят что-нибудь в ее несчастном положении… Народ был всецело ей предан и смотрел на нее как на свою единственную надежду. Образовывались различные партии, которые думали помочь бедствиям своей родины; каждая из этих партий обращалась к ней в отдельности и одни совершенно не знали других. Она их выслушивала, не отнимала у них всякой надежды, но просила их всегда подождать, полагая, что дело не дойдет до крайности, и считая всякую перемену такого рода несчастьем. Она смотрела на свой долг и на свою репутацию как на сильный оплот против честолюбия»[88]. Более того, Екатерина приводит конкретные примеры: «При самой кончине Государыни императрицы Елизаветы Петровны прислал ко мне князь Михаил Иванович Дашков, тогдашний капитан гвардии, сказать: «Повели, мы тебя возведем на престол». Я приказала ему сказать: «Бога ради, не начинайте вздор; что Бог захочет, то и будет, а ваше предприятие есть рановремепная и несозрелая вещь»[89]. Что же касается причин, все же побудивших ее на совершение переворота, Екатерина, помимо «сумасбродства» Петра III и его бездарного правления, грозившего «гибелью отечества», пишет о том, что ее вынудил к этому сам Петр, который не раз грозил ей жениться на Елизавете Воронцовой, а ее заключить в тюрьму.

Многие оценки переворота 1762 г., высказанные Екатериной II, встречаются и в «Истории и анекдотах революции в России в 1762 г.», написанной секретарем французского посольства в Петербурге К.-К. Рюльером. Надо отметить, что сочинение Рюльера имеет интересную и весьма трагическую судьбу. Долгое время это произведение было единственным повествованием о перевороте 1762 г., но если в Европе его читали, хоть и в списках, еще при жизни автора, то для русского читателя оно оставалось недоступно до 1905 г.

Уже на первых страницах своего произведения Рюльер говорит следующее: «Став супругой великого князя на 14-м году возраста, она уже чувствовала, что будет управлять владениями своего мужа». Повествуя о причинах переворота 1762 г., Рюльер, в частности, пишет: «Если судить о ее замыслах по ее бедствиям и оправдывать ее решительность опасными ожиданиями, то надобно спросить, какие именно были против нее намерения мужа? Как их точно определить? Такой человек не имел твердого намерения, но поступки его были опасны. Известнее всего то, что он хотел даровать свободу несчастному царю Иоанну и признать его наследником престола… Он вызвал из чужих стран графа Салтыкова, который по мнимой надобности в наследственной линии был избран для императрицы, и принуждал его объявить себя публично отцом великого князя, решившись, казалось, не признавать своего ребенка. Его возлюбленная начинала безмерно горячиться». Наконец, Рюльер пишет о том, что «Екатерина, обратив в свою пользу оскорбление, которое император сделал ее сыну, не называя его наследником престола, хотела сама оным воспользоваться». Однако сам переворот Рюльер оценивает довольно неожиданно: говоря о торжественной процессии духовенства, идущей «во дворец, чтобы помазать на царство императрицу… сей обряд производил в сердцах, не знаю, какое-то впечатление, которое, казалось, давало законный вид насилию и хищению»[90].

В заключение нужно сказать несколько слов о записках княгини Екатерины Романовны Дашковой, являющихся, наряду с записками Екатерины II, пожалуй, самым известным произведением, повествующим о перевороте 1762 г. В этих записках Дашкова пишет о том, что основной движущей силой событий 1762 г. была кучка заговорщиков, руководимая великой княжной Екатериной и ей самой, подчеркивая тем самым свою важную роль в организации и проведении переворота. Однако вот что по этому поводу пишет сама Екатерина II: «Княгиня Дашкова, младшая сестра Елизаветы Воронцовой, хотя и очень желает приписать себе всю честь, так как была знакома с некоторыми из главарей, не была в чести вследствие своего родства и своего девятнадцатилетнего возраста и не внушала никому доверия; хотя она уверяет, что все ко мне проходило через ее руки, однако все лица имели сношения со мной в течение шести месяцев прежде, чем она узнала только их имена»[91]. Ну а С. М. Соловьев, говоря о перевороте 1762 г. и характеризуя в этой связи записки Дашковой, в частности, пишет: «Мы не имеем никакого основания отвергать свидетельства Дашковой о собственной деятельности, ибо из них выходит одно, что она хотела перемены в пользу Екатерины и при удобном случае толковала о своем желании с некоторыми людьми, но этим все и ограничивалось. Ее свидетельства очень важны, ибо ей очень хочется преувеличить свою роль, выставить себя главою заговора, но из собственных ее слов выходит, что роль ее была очень невелика»[92].