Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания

С. И. Колядина за руку, она ушла из кабинета и из передней, хлопнув дверью. Вся эта сцена произвела удручающее впечатление и на меня, и на Алексея Евграфовича. С. И. Колядин был такой скромный, деликатный, даже после своего несчастья он сохранил свой хороший характер. Но тут, очевидно, жена заставила его пойти и выставить такое требование. Алексей Евграфович получил премию официально за синтез изопренового каучука, но, конечно, он получил ее за все свои заслуги в области органической химии, как получили премии некоторые другие академики. Его вклад в это дело был, конечно, неизмеримо больше того, что сделали в этом отношении его сотрудники, и премия была присуждена лично ему, а не коллективу.

Вскоре после всех этих событий я уехала на месяц в Москву к Марине, чтобы в спокойной обстановке начать писать свою диссертацию. Я взяла в ректорате месячный отпуск, оставила Машу на попечение Марии Маркеловны, захватила с собой тетради с литературой и уехала. Жизнь моя в Москве текла тихо и однообразно. Вставали мы с Мариной утром рано. Горбатенькая Нюра, домработница Марины, кормила нас завтраком, Марина уходила на работу, а я садилась за письменный стол писать литературный обзор. Часа в два Нюра кормила меня обедом. Я делала небольшой перерыв, читала книги из Марининого шкафа с беллетристикой, затем снова работала до шести-семи часов, когда Марина возвращалась из института. Марина обедала, а потом мы с ней разговаривали, я ей говорила, сколько я написала, читала ей иногда выдержки, стиль требовал ее апробации. Иногда мы читали с ней стихи современных поэтов. Марина любила и понимала стихи, сама их писала в юности. Некоторые мы заучивали наизусть, другие жестоко критиковали. Несколько раз Марина водила меня в театр, в МХАТ или другой какой-нибудь драматический театр. Я приехала в Москву в половине апреля, майские праздники мы проводили вместе с Мариной. В тот день погода была холодная, дул сильный ветер. Мы с ней смотрели из окна, как по улице проходили колонны демонстрантов, кто в осенних, кто даже в зимних пальто. Нам страшно было даже смотреть на физкультурников, проходивших мимо нас в спортивных костюмах, майках и трусах!