Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания
- Автор: Фаворская Татьяна Алексеевна
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Санкт-Петербургский государственный университет
- ISBN: 978-5-288-05890-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания». Краткое содержание книги:
Для широкого круга читателей, интересующихся историей России и российской науки.
В воскресенье 22 июня почему-то и я, и Мария Маркеловна были в городе, на дачу уехали Ирина с Никитой. Накануне я договорилась со своим парикмахером, Георгием Романовичем Шахназаровым. Около двенадцати часов <дня> я сидела перед зеркалом в парикмахерской на 9-й линии около Большого проспекта, когда по радио зазвучал голос Молотова, и вся страна узнала о начавшейся войне. Первая моя мысль была об Алеше, об Оле, ожидавшей второго ребенка. В парикмахерской все смолкло, только слышались слова Молотова. Вся старая жизнь вдруг куда-то отступила, и в сознание прочно вошло одно слово: «Война!». Когда я ехала домой на трамвае, как-то дико было слушать, как какие-то женщины из-за чего-то спорили и ругались в вагоне. Как можно в такое время думать о чем-то другом, ссориться в трамвае, как раньше, до войны! Когда я пришла домой, там уже знали — Марии Маркеловне кто-то сказал во дворе. У нас был недавно купленный радиоприемник ЭКЛ-34, довольно безобразный и громоздкий. Алексей Евграфович включил его, но ничего нового не передавали до следующего утра. Недолго нам пришлось его включать. Как и все другие приемники, его зарегистрировали, и Никита отнес его на сборный пункт.
Во время финской войны учебная и исследовательская жизнь в Университете шла нормально, за исключением того, что часть преподавателей должна была уйти на фронт. Теперь же нормальная работа сразу прекратилась. Кто был достаточно молод, те отправлялись рыть окопы, если не были мобилизованы или не шли добровольцами. Люди постарше читали или слушали лекции по ПВХО, меня направили прослушать несколько лекций по дегазации, а затем за Невскую заставу обучать этому делу работниц фабрик и заводов этого района. В небе стали появляться вражеские самолеты, объявлялись воздушные тревоги. Никто еще не думал, что фронт так стремительно будет приближаться к Ленинграду, что Луге будет угрожать непосредственная опасность, и в заранее намеченное время мы перевезли Алексея Евграфовича на дачу. Поезда ходили редко, посадка всегда бывала трудной. Начальник Варшавского вокзала распорядился провести Алексея Евграфовича на платформу до начала посадки, и мы спокойно устроились в вагоне. Оля с Игорем и Ольга Артемьевна с Аликом уехали в Мерёво.
От Алеши из Питкяранты я получила коротенькую записку, что они пытаются спешно выбраться оттуда. Приехав, он сразу пришел ко мне, и мы вместе отправились в военкомат. Оттуда его направили в Дом учителя на Мойке, где должны были дать ему направление в часть. Туда я пришла уже к вечеру и долго сидела в каком-то большом и мрачном помещении, ожидая, когда он выйдет, чтобы сказать, куда его направляют. Народу в помещении было много, многие сидели в ожидании вроде меня, другие стояли, ходили, проходили с озабоченными лицами из одних дверей в другие. Не было слышно громких разговоров, стояла какая-то гнетущая, настороженная тишина. Я сидела не двигаясь, во мне все замерло, застыло в ожидании роковой разлуки. Наконец вышел Алеша, усталый, измученный, и сообщил, что его оставили в Ленинграде в казармах на Кирочной улице. Несколько успокоенная, попрощалась я с Алешей, и по темнеющим уже улицам отправилась домой.
Военная обстановка становилась все более угрожающей. Началась эвакуация детей, однако власти, очевидно, еще не отдавали себе отчета, какие территории могут быть заняты врагом, и первые партии детей развозили в такие места, как, например, Валдай, откуда их вскоре пришлось эвакуировать дальше на восток. На выходные дни я по-прежнему ездила в Лугу. В одну из таких поездок, приехав на вокзал, я увидела вереницу ребятишек дошкольного и школьного возраста с рюкзачками за спиной, медленно двигающихся мимо вокзала по направлению к запасным путям, где, очевидно, должна была проходить их посадка. Тут же шли и матери, отцы, бабушки. Все это было настолько трагично, что я до сих пор не могу забыть этой картины. Такие же проводы детей в эвакуацию очень хорошо описаны Вениамином Кавериным в его книге «Два капитана». Многим знакомым пришлось расстаться таким образом со своими детьми. Т. И. Темникова отправила своих двух дочек со школой в Пермь, но вскоре и сама туда уехала и провела время эвакуации с ними вместе, устроившись работать в Пермском университете.
Эвакуация Ленинграда ширилась и разрасталась, эвакуировали заводы, учреждения. Дачники, уехавшие в окрестности Ленинграда, спешно возвращались в город. Зашевелились и меревские обитатели. Достать грузовик для перевозки ребят и вещей прямо в Ленинграде было, конечно, невозможно. Захватив часть вещей и Алика, Оля приехала в Лугу. В тот день я была тоже там. Мы вместе сели в переполненный поезд и вечером приехали в Ленинград. Придя на остановку трамвая (нам нужен был № 6), мы увидели там целую толпу людей, обремененных вещами, которые с боем осаждали подходившие трамваи. Мы даже и не рисковали бросаться вместе с этой толпой к вагонам, а между тем время шло, трамваи подходили редко, было уже совсем поздно. Пешком идти было далеко, Алику было не дойти, а вещи были тяжелые.