Звездный час. Повесть о Серго Орджоникидзе
- Автор: Красильщиков Владимир Ильич
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Издательство политической литературы
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Звездный час. Повесть о Серго Орджоникидзе». Краткое содержание книги:
В нескольких сборниках, выпущенных Политиздатом, публиковались рассказы В. Красильщикова о соратниках Ильича. Затем — в серии «Пламенные революционеры» — вышли повести «Интендант революции» об Л. Д. Цюрупе и «В начале будущего» о Г. М. Кржижановском.
«Звездный час» — повесть, посвященная Г.К. Орджоникидзе — Серго, как его называли родные и товарищи по партии, стахановцы и пионеры, маршалы и академики. Большое место в повести занимает образ В.И. Ленина. Писатель стремится показать становление Серго под воздействием Ильича, их дружбу и борьбу за партию, за революцию, за индустриализацию.
Орджоникидзе радовался, что замысел его, кажется, удается, и не спешил разоблачить себя: «Пусть убеждают, уговаривают заскорузлого сановника». Записывал, боясь упустить хоть что-то. Поглядывал на ученых признательно. Да, бесспорно, нет ничего невозможного для людей. И чем человек просвещеннее, тем помыслы его значительнее, тем он полезнее. Жаль, что так мало вмещает кабинет. Надо в Колонном зале собрать — со всей страны. Газеты привлечь. Кино. Радио. Пусть светлые мысли великих станут достоянием всех.
На молодых он смотрел так, точно знал уже, что Тевосян станет командармом всех прокатных станов, мартенов, домен — народным комиссаром, министром черной металлургии, заместителем Председателя Совета Министров… Емельянов — главой Государственного комитета по использованию атомной энергии, крупным ученым… Завенягин — строителем города за Полярным кругом, Норильского горно-металлургического комбината, министром, заместителем Председателя Совета Министров, дважды Героем Социалистического Труда… Конечно, никто ничего подобного еще не знал и не мог знать. До этого было далеко: целая жизнь. Но это носилось в воздухе, этим была пропитана атмосфера кабинета. И в ней работалось вольготно, вдохновенно. Все говорили пристрастно, даже трепетно, ревнуя к делам, за дела, чувствовали, что сейчас происходит что-то решающее, а возможно, и главное. Может, судьба каждого сливается, сплавляется с судьбой страны.
Сообща за несколько дней набросали примерный, в общих чертах, перспективный план. В первую очередь строить в Кривом Роге, на Урале, в Керчи, в Сибири, Казахстане. Не забыли Грузию с чиатурским марганцем, Армению с ее горами из меди. Затем дальний прицел. Сквозь него видеть будущее. Все нанесли на карту. Экономически обосновали. Дали в ЦК. Там одобрили: действуй, Серго, согласно выработанной программе…
С тех пор крупнейшие ученые стали первыми его друзьями и советчиками. Он улыбался, когда они приходили к нему. Да, черт подери, мир создан для хороших людей — плохие лишь подтверждают это. Дураки — все, кто жадничают, суетятся, толкают друг друга в погоне за символами и гребут, гребут к себе, под себя, как куры. Умные — пекутся о благе всего человечества. Только в этом истинное наслаждение и счастье.
Еще в девятьсот шестом, едва только выпустили из тюрьмы на поруки, Серго укатил в Берлин. Мечтал получить там образование. И больше всего влекло электричество — чудо, освоенное девятнадцатым веком, подаренное двадцатому. Помнит, как пытался поступить в электротехническое училище, но не хватило денег на уплату за учебу. Чтобы получать стипендию, необходимо было свидетельство о бедности, а его из дому не присылали: старшина, отец Майи, не выдавал для крамольника да еще беглого. И все равно учился! Умные люди говорят, что даже недолгое пребывание в другой стране равнозначно университету. Может, и есть тут известное преувеличение, но умные люди знают толк в жизни…
С каким радушием, с какими сочувствием и надеждой посылает он за рубеж лучших своих инженеров! Толк будет. Будет. По себе знает, хотя бы по своим письмам Катие, Папулие, дяде. «Берлин — город огромный, с красивыми садами, в которых воздвигнуты памятники здешним всевозможным тиранам, начиная с XII века. Это портит естественный вид здешних садов… Чувствую я себя хорошо. Хожу по магазинам, прислушиваюсь к говору на немецком языке. Теперь уже сам могу купить хлеб, бумагу, марки… Хожу к преподавателю. С трудом могу питать и писать. Это пока…» Поистине захватило его торжество воплощенного в бетоне и стали труда, и не мог он не делиться с близкими тем, что «на широких улицах совсем не видно земли — всюду асфальт. Нельзя представить себе движение: это нужно увидеть собственными глазами. Все мчится очень быстро, но в то же время соблюдается строгий порядок. Электрический трамвай, автомобили, экипажи несутся как ветер, но жертв на улице нет. Железная дорога проходит над крышами домой, очень часто двухэтажных. Поезд ходит вокруг города. Имеется больше пятидесяти станций. На каждой остановке поезд стоит две минуты. Нужно быть молодцом, чтобы успеть сесть в вагон. Есть еще поезда, которые движутся, как и трамваи, электричеством. Пути проложены под землей. От электрического света светло…»
Кто знает, может, еще тогда сыну привольных нагорий привиделись образы небывалых поселений, вихревые ритмы индустрии, индустриализации — смысл и цель собственной судьбы?