Звездный час. Повесть о Серго Орджоникидзе
- Автор: Красильщиков Владимир Ильич
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Издательство политической литературы
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Звездный час. Повесть о Серго Орджоникидзе». Краткое содержание книги:
В нескольких сборниках, выпущенных Политиздатом, публиковались рассказы В. Красильщикова о соратниках Ильича. Затем — в серии «Пламенные революционеры» — вышли повести «Интендант революции» об Л. Д. Цюрупе и «В начале будущего» о Г. М. Кржижановском.
«Звездный час» — повесть, посвященная Г.К. Орджоникидзе — Серго, как его называли родные и товарищи по партии, стахановцы и пионеры, маршалы и академики. Большое место в повести занимает образ В.И. Ленина. Писатель стремится показать становление Серго под воздействием Ильича, их дружбу и борьбу за партию, за революцию, за индустриализацию.
— Вы расскажите, как он у Круппа… — это напомнил худощавый молодец, очень сосредоточенный, очень, видать, обязательный и дотошный. В добротном немецком костюме, в белоснежной сорочке, наутюженной женой. (Только жены так безукоризненно утюжат.) Весь какой-то опрятно-домашний, ухоженный, готовый к немедленному действию. Сразу возбудил симпатию и доверие.
— Емельянов Вася, — представил Губкин, — извините, Василий Семенович. Оставлен при лаборатории электрометаллургии. Сказанное о Тевосяне применимо и к нему. Недаром друзья. Вместе в гимназии, вместе в подполье, вместе были командированы стажироваться в Германию. Быстро овладели немецким. Лезли всюду и везде — и куда пускали, и паче куда не пускали, только б выведать секреты лучшей в мире стали. Понятно, крупповские мастера не больно-то спешили делиться… Знаю Емельянова и Тевосяна, потому утверждаю: за границей развлекались не по кабакам-шантанам, а у мартенов, блюмингов, анализаторов… Теперь прошу обратиться к следующему. Он — самый старший из троих, ему стукнуло двадцать девять…
— Завенягин. Знаю, — кивнул Серго. — Уже встречались по делу.
— Я бы определил Авраамия Павловича как человека исключительно ранней зрелости, — говорил Губкин, — государственной, если хотите, мудрости. Горная академия, как известно, основана по декрету Ленина. Первый набор — партийная молодежь с фронта. Нас не удивляли студенты, которые год назад были комиссарами дивизий, секретарями губкомов. Но Завенягин как-то, знаете, выделялся, пусть не обидятся остальные… Большевик с семнадцатого, к двадцати годам успел поработать секретарем укома в Юзовке. Студенты звали его не иначе как по имени-отчеству. Потребовался мне в помощь проректор — кого выбирают студенты?.. Лаборатории в плачевном состоянии — что предлагает проректор Завенягин? Возьмем заказы от московских заводов на восстановительные работы — и им поможем, и сами оборудуемся на заработанные средства… Буквально через несколько месяцев в академии загудели станки, приборы, приспособления для опытов по обогащению руд и углей, начались исследования производства свинца, латуни, ферросплавов, алюминия…
«А что, — думал Орджоникидзе, — не назначить ли Завенягина директором Гипромеза? Ты — сумасшедший! Доверить Институт но проектированию металлургических заводов человеку, который вчера сидел за партой!.. Риска боишься? Спокойной жизни ищешь, а она в прошлом веке закончилась — нам одно беспокойство осталось. Тебе сколько было, когда Ильич доверил организовать Пражскую конференцию? Двадцать пять… Стоп! Кажется, недурная прорезалась мысль?.. Вырастить руководителей по принципу: коммунист, ученый, хозяйственник в одном яйце… Академики, профессора в директорских креслах, в наркомовских… — Оглядел трех молодых ученых, словно предчувствуя славное будущее, предстоявшее им. — Завенягина — директором Гипромеза?.. Тевосяна и Емельянова — совершенствоваться дальше?.. Пусть опять едут в Германию, Америку… — Вновь оглядел их по-отечески, как Тарас Бульба, оценивая пригодность к ратному делу. — Растить! Денег нет, говорите? Последние штаны снимем. Паша будущая интеллигенция должна дать духовную пищу народу, стать культурным его вождем, истинной солью земли…»
Гости проходили на отведенные места, косились в сторону обширного стола, занятого тарелками со всевозможными бутербродами и бутылками. Расстарался Семушкин! Даже апельсины добыл — должно быть, на торгсиновской базе. Хотя в детстве Серго привык к пышности застолий, нынешнее вместе с удовлетворением хлебосола и смущает: в стране карточная система. Упрекающе помнится нарком продовольствия Цурюпа, голодавший, как все. Но, с другой-то стороны, времена иные. И не для себя Серго выставил яства с напитками. Его, на жестокой диете, все это лишь дразнит. Наши ученые достойны большего. Недаром Ильич, заведомо зная, что большинство входивших в Комиссию по электрификации враждебны Советской власти, все же определил им боевой красноармейский паек — значительно лучше того, что получал сам.