Звездный час. Повесть о Серго Орджоникидзе
- Автор: Красильщиков Владимир Ильич
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Издательство политической литературы
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Звездный час. Повесть о Серго Орджоникидзе». Краткое содержание книги:
В нескольких сборниках, выпущенных Политиздатом, публиковались рассказы В. Красильщикова о соратниках Ильича. Затем — в серии «Пламенные революционеры» — вышли повести «Интендант революции» об Л. Д. Цюрупе и «В начале будущего» о Г. М. Кржижановском.
«Звездный час» — повесть, посвященная Г.К. Орджоникидзе — Серго, как его называли родные и товарищи по партии, стахановцы и пионеры, маршалы и академики. Большое место в повести занимает образ В.И. Ленина. Писатель стремится показать становление Серго под воздействием Ильича, их дружбу и борьбу за партию, за революцию, за индустриализацию.
— Тут, пожалуй, ты прав…
— Я пришел обговорить твое выступление, Сосо, уточнить…
— Уже уточнил. Иди. Я тебе отвечу там.
Дом Московского совета профессиональных союзов празднично украшен. В зале знаменитые мастера, получившие от Серго персональные приглашения, директора заводов, главные инженеры, секретари парткомов, крупнейшие конструкторы, академики. Серго доволен своей идеей — кажется, удалась Первая Всесоюзная конференция работников социалистической промышленности. Бессменно председательствуя шестой день подряд, он остался в шубе, накинутой на плечи, в высоких бурках, хотя в зале довольно тепло. Два года минуло после операции, а вот поди ж ты. То в жар бросит, то знобит, и ноги никак не забудут о кандалах.
На людях он чувствует себя как рыба в воде. А тут еще такие люди! Рад каждому лицу…
Банников — строительство Уралмаша.
Веденеев, Роттерт, Винтер — Днепрострой.
Сафразян, Дыбец — Нижегородский автозавод.
Гугель — Магнитка.
Гвахария — Макеевка.
Бардин, Франкфурт — Кузнецк.
Свистун — Харьковский тракторный.
Весник — Кривой Рог.
Отс — Путиловский завод, ныне Красный Путиловец.
Грабин — орудийное конструкторское бюро.
Ванников — Тульский оружейный завод.
Лихачев, Тевосян, Завенягин, Емельянов, Банков, Павлов, Ильюшин, Поликарпов, Туполев, Архангельский, Сухой, Серебровский, Бутенко, Котин, Кошкин, Лебедянский, Струмилин, Чубарь, Федоровский, Графтио, Косиор, Обручев, Иоффе, Александров, Губкин, Бах, Кржижановский, Ферсман, Карпинский…
«Прав Чехов — богата Россия хорошими людьми! Как здорово, что стольких знаю, что своей властью могу делать им добро — хотя бы добрым словом… Кто сказал, что не люди делают историю? Эти люди все сделают. Главное наше природное богатство, которое надо ценить и беречь пуще ока…»
Позади возникает некое движение: Сталин приехал!
Задвигались, загромыхали сиденьями… Властно раздвигает окруживших, решительно шагает к трибуне. Достает из кармана аккуратно сложенные листки. Запускает большой палец за борт френча, опираясь другой рукой о край трибуны. Пристально осматривает хоры, боковые ложи, ни на ком не задерживая взгляд. Наконец поднимает правую руку:
— Товарищи!
И шум попыхивает снопа. Все хотят получше рассмотреть, услышать. Задние тянутся к трибуне, выглядывают из-за спин.
Сталин смотрит на Серго, точно требует: «Уйми же их». Еле заметно улыбается в усы. Орджоникидзе трогает колокольчик. Сталин говорит. С легким акцентом. Дикция четкая. Речь неторопливая. От текста по обыкновению не отступает, но кажется, что рассуждает вслух, не придерживаясь написанного. Говорит о слове, данном собравшимися, — выполнить пятилетку по основным, решающим отраслям не в четыре, а в три года. Слово большевика — серьезное слово. Но мы научены горьким опытом. Мы знаем, что не всегда обещания выполняются. Не хватает умения использовать наши богатейшие возможности. Не хватает умения правильно руководить. Он говорит так, словно продолжает прерванный спор с Серго, все время обращается к нему:
— В истории государств, в истории стран, в истории армий бывали случаи, когда имелись все возможности для успеха, для победы, но они, эти возможности, оставались втуне, так как руководители не замечали этих возможностей, не умели воспользоваться ими, и армии терпели поражение. — Он говорит негромко: совсем не обязательно кричать, если хочешь быть услышанным. Движения скупы, но выразительны — в ударных местах поднимает правую руку и с плеча кидает ее, заостренную указательным пальцем, точно врубает в тебя свою мысль. Задает вопрос, тут же отвечает и задает новый. Повторы не создают монотонность, а только усиливают четкость И ясность речи: — Как могло случиться, что мы, большевики, проделавшие три революции, вышедшие с победой из жестокой гражданской войны, разрешившие крупнейшую задачу создания промышленности, повернувшие Крестьянство на путь социализма, — как могло случиться, что в деле руководства производством мы пасуем перед бумажкой?.. Как могло случиться, что вредительство приняло такие широкие размеры? Кто виноват в этом? Мы в этом виноваты… — В упор, жестко смотрит на Серго.
А Серго, не отрываясь, смотрит на Сталина и не узнает его. Нет, это уже не тот человек, к которому ты привык, с которым пьешь чай, который курит, кашляет, смеется, когда рассказывают остроумный анекдот. Всего этого просто не может тот Сталин, что сейчас перед тобой: весь — убежденность, сила.
Сталин словно исчерпал первый горизонт мыслей, спокойно, нежадно отпил боржом, выровнял дыхание, заговорил вновь: