Бродячий замок Хаула (ЛП)

— Миссис Пентстеммон, позвольте представить вам мою престарелую матушку, — произнес Хаул, махнув Софи.

Поскольку Софи чувствовала то же, что и Майкл, Хаулу пришлось делать знаки и ей.

— Весьма рада. Приятно познакомиться, — сказала миссис Пентстеммон и протянула руку в золотой митенке Софи.

Софи не была уверена, хотела ли миссис Пентстеммон, чтобы она тоже поцеловала митенку, но, в любом случае, не смогла себя заставить. Вместо этого она положила на митенку свою ладонь. Рука под ней ощущалась как старый холодный коготь. Софи удивилась, что миссис Пентстеммон еще жива.

— Прошу прощения, что не встаю, миссис Пендрагон. Мое здоровье оставляет желать лучшего. Поэтому три года назад я была вынуждена оставить преподавание. Пожалуйста, садитесь, оба.

Стараясь не дрожать от страха, Софи величественно опустилась в вышитое кресло напротив миссис Пентстеммон и оперлась на трость, надеясь, что выглядит столь же элегантно. Хаул изящно и непринужденно устроился в соседнем кресле. Казалось, он чувствует себя, как дома, и Софи позавидовала ему.

— Мне восемьдесят шесть лет, — объявила миссис Пентстеммон. — А вам сколько, моя дорогая миссис Пендрагон?

— Девяносто, — назвала Софи первую пришедшую ей в голову большую цифру.

— Так много? — кажется, в голосе миссис Пентстеммон послышалась легкая величавая зависть. — Как вам повезло, что вы до сих пор столь проворно передвигаетесь.

— О да, она так потрясающе проворна, — согласился Хаул, — что порой ее не остановить.

Миссис Пентстеммон одарила его взглядом, по которому Софи поняла, что она была не менее свирепой учительницей, чем мисс Ангориан.

— Я разговариваю с твоей матерью, — сказала она. — Смею предположить, она столь же гордится тобой, как я. Мы две старые дамы, приложившие руку к твоему воспитанию. Можно сказать, ты наше совместное творение.

— То есть вы не считаете, что в чем-то я сформировал себя сам? — спросил Хаул. — Добавил несколько собственных штрихов?

— Несколько, и все они мне не по душе, — возразила миссис Пентстеммон. — Но тебе не захочется сидеть здесь и слушать, как тебя обсуждают. Ступай вниз, посиди на веранде и забери с собой своего пажа — Ханч принесет вам выпить чего-нибудь холодного. Иди.

Если бы Софи так не нервничала, она бы рассмеялась на выражение лица Хаула. Он явно совсем не ожидал такого поворота. Но он встал, лишь слегка пожав плечами, скорчил Софи предупреждающую гримасу и подтолкнул Майкла выходить из комнаты. Миссис Пентстеммон едва заметно повернула негнущееся тело, чтобы посмотреть им вслед. Затем она кивнула пажу, который тоже поспешно исчез из комнаты. После чего миссис Пентстеммон повернулась обратно к Софи, и Софи занервничала сильнее, чем прежде.

— Мне больше нравилось, когда у него были черные волосы, — объявила миссис Пентстеммон. — Этот мальчик сбивается с пути истинного.

— Кто? Майкл? — озадаченно спросила Софи.

— Не слуга. Не думаю, что он достаточно умен, чтобы заботить меня. Я говорю о Хауэлле, миссис Пендрагон.

— О, — произнесла Софи, гадая, почему миссис Пентстеммон сказала «сбивается»: Хаул давным-давно с пути истинного сбился.

— Возьмем весь его вид, — быстро продолжила миссис Пентстеммон. — Посмотрите на его одежду.

— Он всегда страшно заботится о своей внешности, — согласилась Софи, сама не понимая, почему выбрала такую мягкую формулировку.

— И всегда заботился. Я тоже забочусь о своей внешности и не вижу в этом вреда. Но с какой стати он разгуливает в зачарованном костюме? Ослепительные чары привлекательности, направленные на женщин — отлично сработанные, признаю, и едва различимые даже для моего опытного глаза, поскольку они, похоже, вшиты прямо в швы — делают его почти неотразимым. А это говорит о склонности к темным искусствам, что наверняка должно вызывать у вас, как у матери, беспокойство, миссис Пендрагон.

Софи с тревогой подумала о серо-алом костюме. Она заштопала швы, не заметив, что в них присутствовало нечто особенное. Но миссис Пентстеммон была знатоком по части магии, а Софи — только по части одежды.

Миссис Пентстеммон положила обе руки в золотых митенках на набалдашник трости и наклонила негнущееся тело так, что ее опытные проницательные глаза уставились на Софи. Софи всё больше и больше нервничала и волновалась.

— Моя жизнь почти подошла к концу, — объявила миссис Пентстеммон. — Я уже некоторое время чувствую, как смерть тихонько приближается ко мне.

— О, уверена это не так.

Софи пыталась говорить утешающим тоном. Однако сложно говорить каким угодно тоном, когда миссис Пентстеммон так таращится на тебя.

— Уверяю вас, так и есть. Именно поэтому мне не терпелось увидеться с вами, миссис Пендрагон. Понимаете, Хауэлл был моим последним учеником и безусловно лучшим. Когда он пришел ко мне из чужих краев, я собиралась уйти на покой. Я думала, мое дело закончено после того, как я обучила Бенджамина Салливана — которого вы, возможно, знаете как Волшебника Сулимана, Царствие ему Небесное! — и добилась для него места Придворного Мага. Как ни странно, он появился из тех же краев, что Хауэлл. А потом пришел Хауэлл, и я с первого взгляда поняла, что у него вдвое больше воображения и способностей. И хотя, признаю, у него есть некоторые недостатки, я знала, он служил добру. Добру, миссис Пендрагон. Но кем он стал сейчас?