Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
«Юродивых любят»… Расчетливое юродство — омерзительно!..
Сейчас утро 24.09.80.
Опять разгружаем картошку на складах.
Ребята развели костерчик. Поесть бы печеной картошки.
— Хлопцы, вы что ж это уселись?! Этак вы до ночи!
— А куда разгружать — некуда!
— Разгружайте!
— А куда разгружать?
— А! Ну ладно, стойте пока.
— Ну что, мужики, работали-работали и все замерзли? Я сказал, ящики не жечь! Ебать твою мать, в конце концов!..
Разговорчики:
— В центре на танцплощадке танцуют — по краям хуярятся, блядь!
— У нас каждый вечер молотиловка. И то ничего не говорю… встанут так друг перед другом — две толпы — хули мы на них смотрим, как схлестнутся!.. Хули у вас там, блядь, кнуты, колы! У нас, блядь, такая арматурина — мне раз! На танцплощадку на мотоциклах заскочили. Такой удар по каске, аж слетел.
Ребятки в круг стоят, мешки на головы натянули (колпаками) — «грузчики»… Этак они могут говорить часами, перебивая один другого, стращая, хвастая, не слушая друг друга.
Стоит ржа и мат.
— Шугурова, что ль, пойти пристрелить?!
— Да пусть живет, а то умрет, ничего не поняв…
— Он на гражданке из-за одной своей походки пиздюлей будет получать.
— Да нет, там он другой совсем будет, он умеет крутиться — жополиз!..
Я забрался на каменную плиту, облокотился на другую.
Костерчик теплом дышит в ухо.
Дым в глаза. Слежу, как он тает в небе. Дым…
— Тьфу ты, дым в глаза!
— Доставай.
— Да нет, она еще сырая.
— «Что стоишь, качаясь, белая рябина, голову склонила до самого тына…» Чего-то там… как бы хотелось рябине к тополю прижаться…
— Давайте споем, что ли…
— Чего-нибудь такое старое, напевное, чтоб не кричать.
— «У самого синего моря сидит на песке…» Вернигоров.
— Ха-ха-ха-ха-ха!
— Щас у Александрова сапоги загорятся, а он не заметит!..
— Ну чего, пора вынимать?
Драчка за ящичек — местечко у костра…
Дело к вечеру…
Сейчас схлестнулся с Денисом. (Рожа — противогазом.)
Было так:
Самым трудным считается подавать мешки с кузова. Долго спорили. Я залез. Разгрузили машину. Осталась просыпавшаяся картошка. И вдруг я взбесился:
— Эй, Динь, залезай сюда, будешь помогать!
— А чего это я, ты там в кузове, ты давай и собирай!
— Лезь сюда, мудозвон!
— Да пошел ты!..
Бросил вилу и спрыгнул:
— Сами работайте!
Денис полез, по-черному ругаясь на меня.
У остальных — молчаливая неприязнь ко мне.
Ночь…
Рельса блестит под фонарем.
При его желтом свете и пишу.
Сухарик опять «кинул нас на вагоны».
Шел бы я прохожим по противоположному перрону. Безразлично скользнул бы взглядом по темной кучке солдат. Быть может, даже испугался чего-то, как какой-то грязи, муторности жизни, тяжести. Отметил бы, может быть, про себя — вот бедные! Не дай Бог мне туда! Закурил, запахнулся бы поплотнее в пальто… и ушел бы в свои мысли… в страхи свои.
«Страх того преследует, кому есть чего бояться. Страх греховен, вернее, он — наказание за грех».
Если бы я снимал о нас фильм… Черт! Щас!
— Приготовиться к посадке!
— Так. И все в один вагон переходим!
Замелькали окна электрички. Соп…
— Вперед! Быстрее загружаться!
Так вот, если бы я делал фильм, то озвучивал бы его, впустив нескончаемый говор солдат. А вот сейчас и пассажиров.
И скользила бы камера по надвинутым на закрытые глаза пилоткам, по телогрейкам, по усталым, сроднившимся с этой усталостью нашим лицам… Дунаев чего-то разулыбался в разговоре. Большим пальцем нос часто трет, соплю обратно затаскивая. И девушка в белом вязаном платке, испуганная девушка старается не замечать этой борьбы с соплей.
И пусть обрывками идут разговоры о мотоциклах, о драках, о карауле. И пусть перемежаются они с говором других пассажиров и скрипом, и с глухим дрожанием электрички, выпускающей воздух на остановках. И не нужно никакой особенной музыки, разве только осторожная, тонкая, точная, тихая вкрадется мелодия, скользящая… указывающая и вежливая, как палочка интеллигентного географа или астронома. Да, астронома, объясняющего строение мира…
И пусть входят в вагон новые, молодые в джинсах и лохматые. Пусть оглядывают нас быстрым взглядом и думают, думают, что мы такие же, как они, только…
…нам уже выходить!
Дождина. Грязь. Месиво.
Сетки режут пальцы в кровь.
Руки покрылись корочкой грязи.