А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 2 [litres]

А. И. Герцен по-своему верно подметил, что хомяковский кружок при благоприятных условиях способен «заткнуть за пояс III Отделение». Достаточно вспомнить о предельно жестком отношении Хомякова к литературному импорту в Россию. «Иностранная словесность, сама по себе, без противодействия словесности русской, вредна даже в тех произведениях, которые, по общему мнению, заслуживают наибольшей похвалы и общественного поощрения». «Для русского взгляд иностранца на общество, на государство, на веру превратен; не исправленные добросовестною критикою русской мысли, слова иностранца, даже когда он защищает истину, наводят молодую мысль на ложный путь и на ложные выводы, а между тем, при оскудении отечественного слова, русский читатель должен поневоле пробавляться произведениями заграничными».[958]

Такая установка книгоиздательской политики явно и тайно блокировалась бюрократическим аппаратом. (Не правда ли, присутствует здесь некая аналогия с печальной судьбой «Доктрины информационной безопасности Российской Федерации»?) Но сколько бы ни терпели москвичи от «антирусского направления», или по ситуации, с оказией – от чиновников цензуры, самым необоримым противником для них остается все та же «пошлость» в российском книжном общении. Разящей молнией сверкает это в словах Хомякова: «Вполне безнравственна только та литература, которая не может запнуться ни за какую цензуру и которую всякий цензор может и должен пропустить <…> ибо не то слово общественное безнравственно по преимуществу, которое враждебно каким бы то ни было данным нравственным началам, а то, которое чуждо всякому нравственному вопросу».[959]