А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 2 [litres]

«Провинция почти вовсе не выписывает книг. Если и попадаются кой-где частные библиотеки, так ими никто и не пользуется. <…> В губернских же городах почти ни в одном доме вы не найдете книги не только новой, да большею частью и никакой».[952]

На таком фоне Федор Павлович Карамазов выглядит чуть ли не библиофилом. В его библиотеке Гоголь уживается со Смарагдовым. А такие читатели, как Коля Красоткин, Смердяков? А душеспасительное чтение Григория Кутузова? Только вот «Евангелия никто не знает»…

«Перевоспитать общество, оторвать его совершенно от вопроса политического и заставить его заняться самим собою, понять свою пустоту, свой эгоизм и свою слабость – вот дело истинного просвещения, которым наша русская земля может и должна стать впереди других народов. Корень и начало – религия, и только явное, сознательное и полное торжество православия откроет возможность всякого другого развития»[953]. Так высказывался А. С. Хомяков в 1848 году, когда Достоевский прислушивался более к радикальным оппонентам «московской партии». Впереди оставалось около двенадцати лет «педагогической деятельности», которая по форме своего выражения приобретала все более универсальный характер. В сущности, сторонники «русского воззрения» вели необъявленную войну со стереотипами книжного общения не только в пространстве российской, но и всей европейской культуры печатного слова.

Это была борьба, которая, по словам Хомякова, казалось, играла роль «чисто материальной схватки, чисто материальных интересов». «Но это только вид. Истинная-то борьба идет между началами духовными, логически развивающимися, и на этой почве возможна победа. Надо пробудить сочувствие к нашим началам или доказать их превосходство, их большую строгость логическую, их большую человечность, и большее согласие с требованиями души человеческой, и тогда поле будет наше. Без этого, без некоторого перелома в общем европейском мышлении, борьба будет нескончаема, несмотря на возможные успехи, которые все-таки достанутся нелегко. Величайшая беда то, что у нас в Европе нет органов. Умная газета за границею, особенно французская, была бы машиною в пять тысяч паровых сил и стоила бы двухсот тысячного войска. Неужели она не возможна?».[954]

«Нравственное воспитание» книгой должно опираться на традиции преемственности поколений. Но традиции эти начали деформироваться еще в XVII столетии, а в XIX веке сохранялись только в «простонародном» обиходе церковнославянской книги. Возможно ли исцеление от такой «всероссийской болезни»? Прислушаемся вновь к Хомякову. «Для этого нужно сознание общее или, по крайней мере, сильно распространенное. Нужны для этого новая жизнь, новая наука, нужен нравственный переворот, нужна любовь, нужно смирение гордого и ничтожного знания, которое выдает себя за просвещение и само верит своему хвастовству. <…> Наука должна явиться жизненная. Ее должна создать Россия; но для того, чтобы Россия создала что-нибудь, нужно чтобы Россия могла что-нибудь создать, чтобы она сама была чем-нибудь целым и живым».[955]