Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания

Как я уже писала, Алеша не нашел общего языка с Всеволодом Якимовым, хотя и жил с ним в одной квартире, зато он ближе сошелся с Андреем Римским-Корсаковым. Им пришла в голову идея купить лодку и сделать из нее швертбот, устроить особого вида тяжелый (со свинцом) киль и затем поплавать на ней по Луге и близлежащим озерам. Лодку они купили, доставили ее к нам на дачу, теперь нужно было ее законопатить и осмолить. Лодку поставили во дворе на козлы верху дном, и работа закипела. Работа эта была нетяжелая, но он все же долго провозился с ней, так как приезжал в Лугу только на выходные дни (фото 61). Иногда приезжал и Андрей, он отрастил себе бороду, и соседские мальчишки из-за забора дразнили его, кричали: «Эй, ты, борода!» Иногда приезжала и Оля, но она не принимала участия в работе, так как была в ожидании ребенка.

Несколько позже должен был родиться ребенок и у Ирины. Осенью заканчивался срок аспирантуры у Алеши и Оли. Алешу оставляли на кафедре ассистентом, а Оля устроилась в Педагогический институт им. Герцена. До рождения ребенка Алеша с Олей решили снять дачу в деревне Мерёво, верстах в пятнадцати от Луги, вместе с Олиной теткой, Ольгой Артемьевной, которая поселилась там с мужем и Аликом. К летнему сезону лодка была готова, спущена на воду. На ней была сделана мачта, паруса сшили из больших двухспальных простыней, присланных в числе прочего белья из-за границы. Лодка вышла удачная, и строители совершили на ней интересное путешествие.

Когда дачники в Мерёве обосновались, мы с Марией Маркеловной навестили их там. Места там были очень красивые, но удобств там, конечно, никаких не было, плохо было и со снабжением. Так как Институт Отта и Педиатрический институт летом закрывались на ремонт, Оля решила рожать в Луге, а до этого пожить в Мерёве. Мария Маркеловна говорила ей, чтобы она не затягивала там до последнего дня, но Оля не торопилась уезжать оттуда. В лужской больнице с врачами все было договорено. Мы все уже переехали в Лугу. Июль был жаркий. У нас на даче было хорошо, сад был полон цветов, были уже и ягоды, посажены были молодые яблоки апорт.

Марина работала на Кавказе, в Сванетии, около горы Кирар, добывала материалы для своей диссертации. Сваны, говорят, не особенно любят русских, но Марина ничего не боялась. Даже когда ее рабочий был послан куда-то на несколько дней и не возвращался, Марина все это время прожила одна в безлюдных горах, в палатке. Алеша скоро должен был ехать в город, где ему предстояло проводить занятия с заочниками. 12 июля, в Петров день, вечером, прибегает к нам Алеша, говорит, что они с Ольгой Артемьевной привезли Олю. Мы с Марией Маркеловной отправились к ним: Оля полулежала на сене на простой телеге! Больница была недалеко, оставив там Олю, мы пошли к нам. Алексей Евграфович сделал Ольге Артемьевне замечание, как она допустила, что Оля так долго сидела в деревне, разве можно так рисковать! Алеша несколько раз ходил в больницу справляться, под утро сон сморил его, и он задремал. Не желая его будить, мы отправились в больницу сами и узнали, что родился сын. Радостные вернулись мы домой и пошли к Алеше, когда мы подошли к его кровати, он вдруг вскочил испуганный и закричал: «Ой, ой, ой, что такое? Что такое?» Так что даже напугал нас. Радость по поводу рождения мальчика омрачалась только тем, что роды были тяжелые, ребенок шел ножками, и Оля потеряла много крови.