Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Рига почти сдана… Кроме скорби гражданской, еще тяжесть от потери связи с родными. Я сама не думала, что такой болью отзовется отрезанность от них… Сознание, что есть [такой] человек, как мать, всегда готовый помочь и понять, давало бодрость. Только сегодня я получила от нее письмо, где она пишет, что о сдаче Риги никто не думает. Она отвечает на карточку Иринки, которая доставила ей большую радость. «Она такая хорошенькая и толстенькая, и так похожа на папу…» <…> А обо мне пишет, что я ей такая милая дочь стала, которая всегда думает, чем бы ее порадовать.
Бедный Витюшка, что с ним? Может быть, уже нет его в живых. Ведь нет сил больше переносить весь этот ужас. Вся вконец измученная, притихшая от непосильного страдания, я живу только ради Иринки. Ей я нужна. Я жду тебя всё с большим нетерпением. <…> Жду тебя для совместного страдания.
А девочка растет, и в ее улыбке, в ощущении ее милого нежного тельца я нахожу только радость. Впрочем, все мои волнения ей передаются, и она утрачивает свой веселый беззаботный вид.
Вот видишь, самое главное не написала; недостаток хлеба на Юго-Западном фронте не дает мне покоя…
Относительно дальнейшей моей работы в смысле усиления финансов очень безнадежно, так как сейчас всё культурное рушится; скоро начнется интеллигентская безработица. Вот и то думаю, не поступить ли мне в швейцары. Вчера только был сбор в пользу их. Я одна только отдала 5 рублей, а всего здесь 70 квартир; смущает только их квартира.
Ты веришь в будущее России, благо тебе, а я нет и нет. Демократическое совещание еще раз убедило меня в этом[547]. Мы – рабы, хамы и только. Духа в нас нет.
Нет, лучше не говорить…
Относительно квартирных денег. Была я недавно опять в Крутицких казармах, говорила с полковником, приносила необходимые справки, что ты служил до войны в Морозовской больнице и что призван по Москве. Он признал мое ходатайство правильным и дал распоряжение выдать мне аттестат. Ждала целых 4 часа; смотрю, выдали всего 60 рублей. Опять иду к полковнику извиняюсь, что опять его беспокою. Он отвечает, что со мной приятно разговаривать, так как я очень покойна, и находит, что я опять права, так как мне выдали как жене младшего офицера, а не врача. Но всё же прежде, чем мне выдать [другой аттестат], решил снестись со своим начальством, так как остался неудовлетворенным бумагой от корпусного врача и попросил меня подождать месяца два. Всё это напутал офицер, дававший раньше, до подполковника, распоряжения.
Вообще прихожу к тому заключению, что за себя получать приятнее, чем за мужа. Не сердись, Ежик, ведь всё равно меня не исправишь. Вот когда ты приедешь, соберем семейный совет с участием Вилли о дальнейшей судьбе, тогда я обязуюсь во всем подчиняться ему, а пока я все-таки предоставлена самой себе и должна всё решать единолично.
Относительно наших. Аня застряла в Костроме, о дальнейших планах не знаю. С Соней и Лизой вижусь редко. Последняя чуть-чуть не сделалась недавно жертвой случайной пули у себя во дворе, на ней оказалась простреленной юбка в двух местах и пальто.
Ну, пока, надо идти в лабораторию.
Девочка превосходно поехала гулять. Вчера я их проводила на Девичье Поле, они гуляли, пока я была в лаборатории, а потом опять захватила их.
С Христиной Ивановной вполне удовлетворительные отношения, хотя я частенько возмущаюсь ее непрактичностью и транжирством. Очевидно, судьба нашего дома такова.
28/VIII. 1917 г.
Не нахожу слов и выражений, чтоб передать всё, что волнует. <…> Не могла еще переварить взятие Риги и потерю связи со своими, как сейчас налетело еще более ужасное событие[548]. Чем всё это кончится? Ясно, кажется, одно: война скоро кончится, мы заключим сепаратный мир. Война доведена «до победного конца»… Боже! Как невыразимо тяжело жить!..
Переселились, наконец, на новую квартиру. Не совсем-то она мне по душе – солнца нет, холодно, но ничего не поделаешь. Как-то Ириночка перенесет эту зиму?
Всё еще кормлю ее грудью, беру молоко только на кашу. Не знаю, как будут обстоять дела дальше, ведь наступает здесь форменный голод, и хлеба нам не хватает.
Только [бы] ты к нам скорее вернулся. <…>
Твоя Шура. От Вити нет известий.
31/VIII. 1917 г.
Опять… не писала. Не могу. Как в тисках каких и мысль, и душа. <…> Одно могу сказать: засыпаю и просыпаюсь с одной мыслью – чем кормить Христину Ивановну и прислугу (она существует несколько дней), и как свести концы с концами.
С 15 сентября начинаю работать в Кедровской лаборатории и на курсах. Ну, заработаю 300 рублей, 300 рублей твои, и все-таки этого мало. Квартира ведь только 200 рублей. <…>
547
Ал. Ив имела в виду Государственное совещание, прошедшее под председательством А. Ф. Керенского 12–15 августа 1917 г. в Москве. Участвовало около 2500 делегатов.
548
После некоторых колебаний 27 августа Керенский объявил о «мятеже» генерала Корнилова.