На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
— Так как же, Павел? — с надеждой спросил отец.
— Не обижайтесь, папа. Думал я, думал и решил окончательно. Не могу на острове остаться. Хочу стать нефтехимиком.
Быстро промчались ольхонские дни. Друзья исходили весь остров — и по южной оголенной его стороне, и по северной, богатой лесом. Погода была спокойной, но листва облетала все заметнее. Подошел день, намеченный к отъезду.
Отправлялись с утра. Мать всхлипывала, держась возле Павла. Сестренки попробовали вторить, но отец сердито на них прикрикнул. Проводил до машины: «Ну, парни... счастливо!» Уже из кузова Василий увидел: крупным шагом возвращается на рыбзавод Корольков-старший, нарочно, чтобы не обернуться, уторапливает шаг.
Все так же дымил на переправе пароходик. Водители вкатывали на баржу грузовые машины и каждую для надежности закрепляли тросом. Примостившись на носу баржи возле одной из полуторок, Нестеренко и Корольков оказались лицом к проливу.
Другой была вода, чем в предыдущие дни: потускневшей и с таким неспокойным оттенком, точно готовилась вскипеть. Пока же часто и громко чмокала, закручиваясь в воронки.
— Не нравится мне этакое, — отплюнулся водитель полуторки. — Ну да авось успеем переправиться!
Пароходик, подав сиплый голос, тронулся, и начальное усилие винта отозвалось на корпусе баржи мелкой вибрирующей дрожью. Берег стал отходить, описывая полукруг. А затем...
Туча над проливом выросла сразу черной непроницаемой стеной. По ней острыми прожилками — слепящие молнии.
— Мать родная! — только и успел выговорить водитель.
В тот же миг грохнуло и полило — даже не полило, а с размаху ударило потоком ливня. Казалось, он одновременно и низвергался сверху и вздымался снизу, и такая была в нем плотность, что начисто скрылась из виду большая земля. Уже не волны, а огромные валы ударяли в пароходик и баржу. И теперь — точно непогода еще не исчерпала всех своих возможностей — ко всему в придачу крупными хлопьями повалил снег.
Отворачивая лицо от ветра, Нестеренко заметил, как ерзают по настилу баржи колеса полуторки — точно собираются, сбив борт, взять разгон за тучей. Поняв, чем это грозит, кинулся к машине, подставил под кузов плечо. В то же мгновение резким свистом полоснуло воздух: оборвался, лопнул страхующий трос. Теперь казалось, ничто не могло удержать полуторку.
— Держи, ребята! — отчаянно закричал водитель.
Кинувшись на подмогу, подставил плечо и Корольков. Втроем, в три плеча — Нестеренко, Корольков, водитель — противоборствовали они стихии. В клочья рвало плащи, гимнастерки, рубахи. Вода заливала рот. Белые хлопья слепляли веки.
— Держи!..
Вряд ли удалось бы справиться, но тут и остальной народ, находившийся на барже, присоединил усилия. Даже женщины, до этого пугливо прятавшие лица в подолы.
Василий различил лицо Павла: до крови прикушенная губа, желвак, багрово вспухший на скуле.
— Еще чуток! Еще чуток, ребята!
И вдруг — будто бы ослабев в единоборстве с людьми — гибельная туча отошла, уползла за прибрежные горы. Только вода в проливе продолжала шипяще вздыматься и опадать. Снежные полотнища закрывали приближающийся берег.
— Спасибо, люди! — в пояс поклонился водитель. — Спасли мне машину. Она еще вполовину не оправдала гарантийный пробег!
Когда же причалили, обратился к Нестеренко и Королькову:
— А вам куда, ребята? Ежели в Новинск — будьте ласковы. Со всей охотой прихвачу!
— Мне-то в Новинск, — отозвался Павел. — А вот моему товарищу...
Бывают же такие неожиданности. Еще утром, еще полчаса назад Василий не сомневался, что лежит его обратный путь на Украину, под Умань. А сейчас вдруг заколебался. Вдруг почувствовал, какой дорогой сделалась ему эта суровая земля — с нещадным ветром, с круговертью непогоды. И с этими людьми. Давно ли пережили смертельную опасность, а уже как ни в чем не бывало зубоскалят, просушиваются, готовятся продолжить путь.
Что-то жгучее и острое вдруг охватило Нестеренко, и он проговорил смущенно:
— Вообще-то, по совести сказать, в Новинск не собирался. Но уж раз такое дело... Ладно, Паша, поеду с тобой!
С этого и началась новинская жизнь Королькова и Нестеренко. И хотя в дальнейшем оказались они на разных участках, дружбу сохранили крепко — и армейскую, и проверенную на Байкале.
С воскресенья на понедельник Королькову предстояло работать в ночь. Ночная смена — не сахар: голова тяжелеет быстрее, сонливость подстерегает. Обычно Корольков отдыхал перед сменой, а тут помешала поездка за город.
Трамвайной езды до комбината было четверть часа, и примерно столько же шагать по территории: операторская находилась на отдаленном участке. Часто, встретившись у проходной со своим помощником Костей Ярчуком, Корольков остаток пути проходил с ним вместе, за разговором короче казалась дорога. На этот раз Ярчук на пути не попался, и Корольков, шагая в одиночку, невольно перенесся мыслями к тому времени, когда впервые приехал в Новинск.