На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
Молодость быстра на решения. Давно ли спорили, в какую сторону отправиться, а тут — поскольку такое письмо — решили ехать прямо на Ольхон. И вот, сменив поезд на рейсовый автобус, добрались до райцентра, от которого до Байкала оставался недолгий перегон.
Стояла осень, и уже отшумел тот веселый бурятский праздник, на котором молодежь проверяет свою силу, накопленную за лето. Поля были убраны. Благостная тишина лежала на всем вокруг. И все же, приглядываясь к земле, бежавшей за автобусным стеклом, Нестеренко не мог не заметить перемены. Все заметнее меняла свое лицо земля. Пашни сменились лиловыми разводами лишайника, полынно запахли горькие травы, и острые камни, изъеденные ветром, то здесь, то там стали вспарывать землю — словно клыки оскаленных зверюг. Ветер дул все сильней. И наконец Корольков предупреждающе ткнул товарища в бок: мол, в оба гляди. И верно — тут же открылся Байкал.
Он открылся за крутым косогором, и хотя, казалось, Нестеренко подготовлен был к этой встрече частыми рассказами Королькова — не мог удержаться и охнул. Неожиданно тихим — ни ряби, ни морщинки — лежал Байкал. Мало что голубой — лазурный. И будто лазурное это стекло без малейшего зазора влито было в плавные извивы берега — и поблизости, где большая земля граничила с проливом, и дальше, по другую сторону пролива, где остров Ольхон спускался к воде зеленовато-желтыми округлыми холмами.
На переправе пришлось ожидать: буксирный пароходик с плоскодонной баржой стояли у того берега. Друзья расположились у самой воды. Никогда еще Нестеренко не видел такой прозрачности. «Испробовать не грех! — сказал Корольков, доставая из вещшмешка пластмассовый стаканчик. — Угощайся, Вася!» Нестеренко глотнул, и зубы заныли от холода. Вода была, однако, вкусной, и он дважды осушил стаканчик, а потом опрокинул над ладонью — даже последние капли сохраняли глубинный холод.
Затем, переправившись через пролив, называвшийся Ольхонскими Воротами, добрались попуткой до рыбачьей столицы острова — поселка Хужир.
Первый день прошел суматошно. В честь возвращения Павла затеяно было застолье. Народу много собралось: родня («У меня ее тут пруд пруди!» — пояснил Павел), соседи, товарищи отца по рыбзаводу. Гости глаз не сводили с Королькова, с новой его гимнастерки, украшенной значком отличника боевой и политической подготовки, а старый учитель, почетно посаженный во главе стола, покрикивал: «Чего на солдата уставились! Обыкновенное дело: вторую, армейскую школу прошел!» Мать растроганно подкладывала закуску, сестренки и младший брат норовили хотя бы до рукава дотронуться...
На закате Василий вышел во двор и снова охнул: неисчерпаемой была красота здешних мест. Будто лазурь и киноварь перемешались в небе и будто — наперекор естеству — снизу вверх отражался Байкал и те облака, что проплывали над островом, не облаками были, а диковинными рыбинами с багровыми плавниками и закатно сверкающей чешуей.
Все вокруг дышало рыбой. Прохудившиеся и потому для прямого своего назначения больше непригодные снасти отгораживали двор и от улицы и от курятника. Не только на этих снастях, но и на заборе, на столбиках крыльца, на соснах, искривленных ветром, — всюду тускло отсвечивала налипшая и присохшая чешуя.
Вслед за Василием вышел во двор и Павел со стариком учителем.
— Как же дальнейшую свою жизнь предполагаешь, Павлуша? — спросил учитель.
— Как писал вам уже. В Новинск хочу отправиться.
— А отец? Он ведь тебя на рыбзавод ожидает. Такая мечта у него. Тем более омуль снова густо пошел. Расширяется план завода.
— Не смогу на завод, — твердо ответил Корольков. — Сами знаете, со школьных лет интересуюсь химией. Постараюсь в Новинске на курсы подготовительные зачислиться.
Верно, был об этом разговор у Королькова и с Нестеренко: о том, какими богатыми нефтехимическими перспективами располагает город Новинск и какой громадный комбинат там действует. Только Василию это было ни к чему: тянуло его к механизации и он рассчитывал, вернувшись на Украину, стать трактористом или комбайнером.
— Что ж, дело молодое! — согласился учитель. — Со своей стороны и я переговорю с Игнатием Никитичем.
Назавтра Корольков-старший повел показывать рыбзавод: взял отгул ради приезда сына. Шли из цеха в цех, разделочный, засолочный, коптильный, и всюду было оживленно: после нескольких лет охранного запрета действительно обильные пошли уловы. Из цехов направились на причал. Моторные баркасы терлись один о другой бортами. Прибежала девушка с метеосводкой. Обнадеживала сводка. Затарахтели, отчаливая, баркасы.